Оказывается, не только земля здесь вибрирует, а по объяснениям Дагар поняла, что не она, а магия в ней, а абсолютно все. Деревья, цветы, трава. Даже вдыхая воздух полными легкими, чувствовала эти вибрации.
Вот так постепенно я и выполняла наставления хранительницы. Без ее помощи всего этого не было бы, а так мы на верном пути.
В конце недели, заряженная этой силой по максимуму, ведь именно такой срок отмерила женщина для прохождения ритуала, ощущала себя как-то по-новому. Объяснить словами мое состояние было сложно, но все во мне будто кричало: грядут перемены и они уже на пороге.
Еще за эту неделю мы значительно сблизились с Дагаром. Как бы я ни пыталась выстраивать между нами стену, она день за днем все истончалась. Меня влекло к нему так, что порой сама искала его прикосновений, хотела оказаться в объятиях и жаждала поцелуев.
Они стали такими привычными, что не воспринимались как посягательство на мое личное пространство. Демон также проявлял интерес страстно целовать и шептал пошлости перед сном. А вот потом начиналось самое сложное время.
Мы все так же спали в одной постели, и с каждым днем отталкивать его становилось все сложнее. Чувствовала себя неопытной девственницей, которая шарахается от понравившегося парня. Но я ведь ею не являюсь и прекрасно понимаю, к чему все идет. Только стараюсь отсрочить это время.
Сейчас меня заботят вещи куда важнее секса с парнем. Вот только он был другого мнения. С каждым днем его приставания переходили все новые и новые границы. Кажется, мы оба понимала, что все идет к определенному финалу.
Понимали и накапливали сексуальную энергию. И ее становилось так много, что кажется, уже и руками пощупать можно. Так же, как и магию леса.
Все между нами решил случай. Точнее, невинное предложение Дагара:
– Давай сегодня сходим в баню?
– А она тут есть? – удивленно спрашиваю, на что он соблазнительно улыбается.
Его улыбка – это что-то запредельное. Он по большей части ухмыляется или кривовато лыбится. Но вот когда искренне улыбается, у него появляются ямочки на щеках, от которых впадаю в некий ступор. Он так очарователен в этот момент, что отказать ему не получается. Да и желания не возникает.
– Сходи в дом за полотенцами, а я растоплю. Покажу тебе еще одну тайную комнату, о которой ты не догадывалась.
Он уходит, и я тоже спешу к дому. Баня так баня. К тому же надоело купаться на улице за две секунды. Дагар предлагал еще сходит к реке, но от такого купания сразу отказалась.
Погода еще не такая теплая. Когда мы вновь встречаемся во дворе, он напускает на себя таинственности, лицо делает серьезным, будто и вправду ведет в тайное место. Хихикаю в ответ, а он шикает.
– Ладно-ладно, молчу.
Стараюсь не портить момент. Парень сейчас такой забавный. И вот мы крадемся за дом, именно крадемся как воры, а не идем спокойно. И за ним я вижу небольшое строение, из дымохода которого валит дым. Надеюсь, растопил он ее не сильно, а то спарюсь за минуты две.
В предбаннике раздеваемся, остаюсь в полотенце, а парень свое тоже оборачивает вокруг бедер. Хотя он что в нем соблазнительно выглядит, что без него. Разницы никакой. Прекрасно понимаю, что мы практически обнажены. Полотенца – это так, иллюзия одежды.
Стараюсь не смотреть на косые мышцы, уходящие в паховую зону, но мой взгляд так и скашивается на них. Да уж, париться мы еще не начали, а уже жарковато стало.
Заходим в основную комнату, осматриваюсь и сразу спрашиваю:
– А где веники?
Дагар удивленно смотрит в ответ.
– Какие веники?
– О… – многозначительно протягиваю. – Значит, ты еще ни разу не был в настоящей бане.
У него так вытягивается лицо, что не могу скрыть смеха. Дагар, очевидно, понимает, что потешаюсь над ним. В два шага достигает меня и привлекает к себе за талию. А после прикусывает за нижнюю губу, будто угрожая расплатой. Но мне не страшно.
Вместо страха уже привычное возбуждение возникает в теле, оно пока еще еле ощутимое, но это только пока. Оно волнами окутывает нас обоих и не отпускает.
Отстраняюсь, но он не отпускает далеко. Заглядываю в его глаза, которые стали хищными. В них что-то такое проснулось, что улыбаться расхотелось.
– Я быстро, – шепчу, а он впивается своим взглядом, будто в душу пытается заглянуть.
Смотрит настолько пронзительно, будто мы говорим о чем-то важном, а не о пустяке.