— Единственный, кто меня тут может «раскатать», это Лилия. Но я не против, чтобы она была сверху.
У меня упала планка. Это было очень глупо. Он специально меня провоцировал, выводил из себя. Но было поздно думать, да и не до этого было.
Я сам не понял, как меч оказался у меня в руках, и демон радостно заулюлюкал. Одновременно с этим в тело хлынул отрезвляющий холод, и время вокруг слегка замедлилось. Или это я ускорился. Не разобрать.
Волк же оружие доставать не спешил, полностью подставляясь под удар. Я понимал, что этот меч пробьет щит, и что он уже не успеет отбить атаку, и ликовал, как в мозг, раскаленной кочергой выбилось слово-приказ:
— Лежать.
И почва ушла из-под ног. Я рухнул как от сильного удара под дых. Боль огнем растекалась от груди в спину и дальше. Мое тело меня предало, и от этого было еще невыносимее.
Менталист хренов.
— Хочешь, еще поиграем? — он оттолкнул меч от моей руки и склонился.
— Ты себе даже представить не можешь, что я могу с тобой сделать.
О, нет. Могу. Все что позволит твое больное воображение. Ведь совести и стыда у тебя нет.
— Встать, — новый приказ.
А потом меня «отпустило».
— Цени мою доброту, — бросили мне в лицо. И волк зашагал дальше.
Первой мыслью было швырнуть ему в спину меч, но я не был уверен, что демон ему не подчинится. Желание выкинуть какой-то трюк у меня было, через край, но проблема в том, что он только этого и ждет. Потому, пришлось временно отступить. И догонять.
Я пытался взглядом прожечь дыру в его голове, но она не спешила появляться. Так мы и дошли до общаги. Он дернул пару раз дверь, и повернулся ко мне. И глянул так, будто это я с той стороны ее удерживаю.
— Уже час ночи. Общага закрыта.
Я видел, что он борется с собой. Чтобы не врезать мне. От души. Я еще позволил себе широкую улыбку, призывая не сдерживаться.
Вдох-выдох. И волк успокоился.
Повернулся и забарабанил в двери. Комендант не заставил себя долго ждать.
— Свон! Ты….
— В сторону, — мужик замер на месте. А потом пропустил нас внутрь.
Хана мне. Он ведь это не забудет.
Я провел оборотня к своей комнате на второй этаж. Провернул ключ в замке и хотел зайти, как оборотень отпихнул меня.
Всегда быть первым, так? Ну, вперед.
Он резко открыл двери и вошел. И рухнул, подкошенный охранкой.
Ни разу не подвела меня, родная.
Сознание не потерял, выносливая собака. Но, дезориентировать получилось.
— А вот теперь, поиграем, — сказал, завязывая ему глаза куском простыни и фиксируя руки на груди магией. Чтоб если удумал выпустить когти, проткнул себя.
— Как ощущения? — я уронил его на матрас, и он утробно зарычал.
— Ты — покойник.
Хм.
Я начал сборку необходимых вещей, внимательно наблюдая, чтобы он чего не выкинул. Магию я погасить успею. У него руки зафиксированы.
— Это ты с Д’авэлем кувыркался, что кровать сломана? — я начал подозревать, что он ни на что кроме шуточек в такой плоскости, не способен.
— Ты мою кровать понюхал? Или пальцем в небо ткнул?
Он молчал. Видать принюхивается. Ноздри хищно дернулись.
Я мстительно рассмеялся.
— И что же мне с тобой сделать?
Был бы сейчас песиком, одел бы ошейник. Чтоб не смог обернуться. А так, даже не знаю. Слишком много вариантов.
— Ты слишком боишься отдачи, чтобы что-то мне сделать, Свон.
— Ты прав. Но отдачи не от тебя. Улавливаешь разницу?
Дабы избежать дальнейших неприятностей, я сунул ему в рот кляп из той же простыни и завязал сверху лентой, чтоб не выплюнул по дороге. На одно плечо повесил сумку, на другое взвалил связанного оборотня.
Тяжелый, собака.
Рану пронзило болью, и я почувствовал как на спине и груди потеплело. Наверное, снова кровоточит. Волк задергался, как раненый, за что получил по жопе. И взбрыкнул еще сильнее. Пришлось, вынося за дверь, треснуть головой об косяк. Случайно конечно.
— Ой, прости. Ты там жив? — он замычал и зарычал одновременно.
Всю дорогу дергался. У меня уже ладонь пекла, а у него, уверен, пятая точка.
Я с горем пополам дотащил его до библиотеки. Вошел и, не церемонясь, скинул на пол.
Нас встретила шокированная Лия.
— Ты что сделал?! — она бросилась к нему, но затормозила возле меня. — Ты весь в крови!
Сверху лестницы донесся ржач на грани истерики.
— Он первый начал.
Я вытащил кляп из пасти волка, и развеял магию. Он как зайчик вскочил на ноги, сорвал повязку и бросился на меня, оборачиваясь. Щит почему-то не сработал. Между нами каким-то странным образом оказалась зажата Лия. Было не понятно кого из нас он хочет разорвать. Потому я не мог ни прикрыться сам, не дать сдачи, так как закрыл девушке лицо и шею рукам, от когтей темно-синего волчары. Он успел располосовать мне шею и щеку, когда его скинул с нас Д’авэль.
— Рейвен! — рявкнул эльф и приготовил оружие. — Успокойся. Немедленно.
Чем все там закончилось, я не увидел. Лия вцепилась в меня мертвой хваткой и потащила наверх.
Глава 36
Девушку всю трясло. И не понять, из-за того что я скотина, или из-за того что скотина — Рейв, или и то и другое.
Она втащила меня в ванную и сунула в душ. Дрожащими руками стащила рубашку и начала срезать бинты, оказавшимися здесь ножницами.
— Давай я сам, — попросил, успокаивающим тоном.
Все хорошо же.
— Стой смирно. Я так зла на тебя, Элиот. Так зла….
— Извини…
…за то, что повелся…
…за то, что ты сейчас переживаешь…
…за то, что не справился с ним…
…за все.
Я хотел вложить в это слово все.
Она вскинула на меня зеленые лазеры, а потом перевела взгляд на щеку, шею. Устало закрыла глаза, и, сунув мне ножницы, вышла.
Сам виноват….
Глянул в зеркало. Если приложить руку к лицу, так что бы два нижних пальца были за ухом, а три верхних на щеке, и провести вниз, к подбородку, выйдет то, что сейчас тянуло и жгло на моем лице. Царапины глубокие. Останутся шрамы.
Я избавился от бинтов и оставшейся одежды. Открыл холодную воду. В кожу будто впилось тысяча игл, вызывая онемение. Кровь стекала в ванную розовыми дорожками. Долго такой пытки я не выдержал. Закрыл воду, и на влажное еще тело натянул штаны. Завязал намокшую косу в петлю, чтоб не мешала бинтоваться. Осмотрел в зеркале спину.
Да уж. Выглядит пугающе.
Лия вернулась как раз тогда, когда я собрался обработать рану мазью.
— Пей, — она сунула мне очередное зелье, от аромата которого аж глаза прослезились.
Я не хотел ее злить еще больше, потому молча выпил. Веки начали тяжелеть.
— Сонное? — спросил.
— Немного, — она забрала у меня мазь и спрятала. Вместо этого взяла из шкафчика пузырек с какой-то золотой жижей. Повернула меня к себе лицом и указала на край ванной.
— Присядь, мне неудобно, — я послушался.
Она вытащила пипетку, набрала в нее жидкое золото и обильно смочила раны на лице и шее. Щипать перестало, и то хорошо. Затем то же средство нанесла на грудь и спину. Пока она проводила манипуляции, я спросил:
— Что это?
— Ускорит регенерацию тканей. Чуда не жди. Но это самое сильное средство, что есть в моем распоряжении.
— Зачем сонное зелье? — было как-то не по себе, что меня все хотят усыпить. Будто этим устранят проблему в моем лице.
— Это укрепляющее. Сонное немного, но тебе не повредит. Без него ты от боли вряд ли заснешь, — она погладила меня по щеке.
— Ерунда, заживет, — она кивнула. И принялась бинтовать.
Времени уже два часа ночи, а ей завтра предстоит целый день бегать по поручениям адептов. Бедная. Совсем ее замучили.
Когда она закончила, я не дал ей уйти.
— Не уходи. Оставайся, — если она уйдет, я всю ночь буду думать, что она с волком. Не усну.
— Хорошо, пойду, предупрежу Дариона, и вернусь.