- Может, не мог? Помешали обстоятельства, работал? – в желании отбелить отца, строила я предположения.
- Да, я был занят, - выдавил из себя мужчина. – Но теперь мы будем жить вместе большой семьёй, – смирился с неожиданным пополнением кузнец.
- Не печалься, папаня, зато они в тебя пошли…. внешностью, - приободрила я его. – А вот магией в мамочку, – подарила улыбку Элеоноре, которая никак не могла оторваться от детей. Видно сильно хотела мальчишек.
Карл робко протянул руку к отцу, я глазами и кивком просемафорила мужчине, чтоб не терялся и подхватывал мальчонку.
- Пора ужинать, - тонко намекала, что необходимо заканчивать мыльную оперу и отходить в сторону. Итак, все ближайшие двуногие о нас глаза поломали.
Кузнец понял мои подсказки, наклонился, подхватил сначала Карла, который с довольной улыбкой обнял его за шею, а затем Ивара на руки. И зашагал обратно к костру.
Мама глянула на него, и в её глазах заблестели слёзы.
- Но они не мои, - прошептала с горечью женщина.
- Мы знаем, - отозвалась Даша, - однако дети признали тебя своей.
- Но ведь Мони выздоровеет и захочет забрать детей себе, - не унималась Элеонора.
- Зачем уже сейчас этим рвать себе душу? – пыталась успокоить её я. – Ей ещё выздоравливать и выздоравливать. Я не планирую над ней три цикла сидеть и вливать энергию. Это будет смотреться странно, если светлый, не жалея себя, упахивается над постелью тёмного. И так уже на меня смотрят как на спустившегося с небес Создателя, а в купе с зелёными глазами, - вздохнула печально я. – Не хватает только потока страждущих, желающих на халяву поправить своё здоровье.
- На халяву? – переспросила мать.
- Безвозмездно, не оплачивая лечение, - уточнила на автопилоте я.
Она странно глянула на меня, но промолчала.
- Так что в дальнейшем ни с кем сближаться не планирую, и буду строить из себя надменного светлого. А то слава о нашей семье достигнет Столицы быстрее нас, - выдохлась полностью, выдавая эту тираду.
- Но как же мы возьмём мальчиков? – никак не могла отпустить ситуацию мать.
- Не заберём, просто поможем добраться до Столицы, – предложила Даша.
- Правильно. А Мони можно кем-нибудь устроить у нас в доме. Кухаркой, например, или той же няней. Будет следить за детьми, и получать за это серебро. Чем тебе не жизнь? На всём готовом, – перечислила я варианты.
- Не захочет у нас жить, найдём им дом и поддержим, – продолжила сестра.
- Можно и так, - поддакнула я. – Благо баул есть. Мы и три таких семьи потянем, вырастим, воспитаем и не заметим.
- А дети? Они ведь меня матерью считают, - сомневалась Элеонора. – Им будет больно расставаться опять.
- Не волнуйся, что-нибудь придумаем, время ещё есть, - обняла я мать за плечи.
Со второй стороны пристроилась Дашуня, и мы направились к мальчикам.
Перед нами предстала интересная картина. На обоих коленях мужчины сидели дети. Ротмир приобнимал их, держа в своих руках по миске с супом. Мальчишки опирались на предплечья кузнеца, и усиленно работая ложками, щурились от удовольствия.
- Посмотри, как детишки к отцу льнут, - восхитилась сестрёнка.
- Да, мы уже выросли, нас уже и не обнимешь, не потискаешь, - озвучила я очевидное. – И папаня улыбается.
Мама всхлипнула. Её глаза были влажные, но на губах играла улыбка.
- Мир сильно сына хотел, мастерство своё передавать некому, говорил.
- Вот и пускай обучает, параллельно с магией. Отличных парней воспитаем, не волнуйся. Учителей наймём, этикет, история, владение мечом, всё как полагается, - обрисовывала нашу дальнейшую жизнь. – И своего ещё родите, какое ваше время, молодые совсем. Целитель, опять же домашний имеется, - улыбнулась я, сильнее сжав руку, чтобы Элеонора поняла, что она не одна.
- Мне иногда кажется, что ты одного возраста со мной, - задумчиво произнесла она. – Так изъясняешься, строишь предложения. А некоторые твои фразы, или не понятны, или имеют совсем другой смысл.
«Упс. Заигралась».
- Но я же всё равно останусь Вашим ребёнком? Как бы заумно я не выражалась, и какие бы безумные идеи не возникли в моей головушке? – решила отвлечь мать от этих мыслей и перевести всё в шутку.
- Вот безумных не надо, - назидательно и строго произнесла она. И рассмеялась, словно нашим разговором сбросила тяжёлый груз с сердца.
А я поняла, что мне стоит поменьше умничать и побольше помалкивать. Хотя это трудноосуществимо. Из меня иногда буквально вырывается нечто, желающее показать и научить.
Как бы мне не хотелось, но пришлось бросать родных и идти долечивать уже лошадей. Хотя больше всего тело требовало отдыха. Ведь и светило дневное скрылось. Ан нет. Чёртова ответственность, жалость и разбойники с их нападением. Работай теперь Машенька, от рассвета до рассвета.
Иногда мимо меня проезжала охрана. Патрулируют, однако. Молодцы. Ведь до стоянки мы так и не доехали и купол защитный не набросили. Две розочки пошли со мной и на каждого вскидывались и трясли хвостом, отражая моё плохое настроение. Был бы у меня хвост, я бы тоже им стебала из стороны в сторону. А так только фыркать приходилось, мысленно накручивая себя. Ведь все уже разошлись по повозкам и отдыхают, а я пашу как раба. И кто из нас тут низший? «Большие умения накладывают большую ответственность» - вспомнились слова моей знакомой из прошлой жизни. Это да, но и молча смотреть на мучения раненых и их смерти, я бы не смогла, зная, что в силах помочь. Так что пришлось мысленно заткнуть свои завывания и лечить бедных животинок.
Пару стрел пришлось выдёргивать против хода, но физическая усталость вкупе с моральной убивает любые активные действия. Лошадки помощней людей будут, а рваную рану уж как-нибудь залечу, уговаривала себя я. Дашуня приходила, хотела помочь, но я заверила её, что боевой маг должен быть всегда отдохнувший, собран и готов к атаке. Вдруг опять нападение, а она будет сонная и вялая. Немного помявшись, сестра всё же приняла мою позицию и ушла спать. Напоследок сообщив, что Мони устроили с нами, так сказать поближе к целителю. А детей забрали родители в свой фургон, потому что они не хотели далеко отходить от взрослых. Наверное, остался испуг, что могут опять бросить.
Провозилась я с животными до полуночи. Последнюю, дольше всего лечила, движения мои были медленные. И в один момент, я поняла, что стою, прислонившись к боку лошади и сплю. (Всё. «Бобик сдох»). Подпитав её напоследок, развернулась и поплелась уставшая на боковую.
Мони на третий день поправилась и после нескольких угроз сдать её в ближайшем городе за похищение детей, рассказала свою историю.
Мальчики, действительно, рождены от светлой, и хотя она клялась, что не гуляла от мужа, тот был категоричен. Не его и точка. Когда родился Ивар, и разразился огромный скандал между супругами, было решено оставить новорожденного за вознаграждение у повитухи, которая принимала роды. Деньги на него поступали исправно, и женщина с малышом не в чём ни нуждались. Через несколько лет светлая, имя которой не при каких обстоятельствах не хотела сообщать нам Мони, забеременела вторым. Роды принимала она же и всё повторилось. Опять тёмный. Никогда прежде эта семья не была так близка к разрыву. Могло спасти только то, что муж в это время был в отъезде. И, отдав ребёнка с мешочком золотых Мони, светлая подстроила пожар, во время которого, ребёнок якобы не выжил. Время шло, всё забылось, мать иногда навещала своих детей, но пошли слухи, о которых прознал её муж. И вопрос встал ребром, либо женщина избавляется от своих детей, либо мужчина от всех, кто его опозорил. Вот так они и оказались в этом караване, убегали в Столицу от ревнивца. С Алексом Мони познакомилась только во время отъезда, его задача была доставить женщину с детьми в нужное место. И теперь она не знает где им жить и на что.
Родители, пытаясь её успокоить, предложили остаться с нами. Каково же было моё удивление, когда повитуха не только не выразила восторг от великолепного решения проблемы, но и сознательно отводила глаза, никак на это не реагируя. Лишь спустя несколько циклов стало понятно поведение женщины, когда однажды утром на её месте обнаружился обрывок бумаги с каракулями: «Простите меня, но им будет лучше с Вами». Бегства я не ожидала, ведь со старшим она возилась семь лет. А вот Элеонора не была удивлена и, пожав плечами, сказала: «Запуталась, бедная».