Пока Сульфас и Зак занимались установкой палаток, я вызвалась помочь. Гордо заявила, что справлюсь сама, но, как оказалось, сборка палатки - не моё призвание. Братья только усмехнулись и быстро справились с этой задачей, а мне поручили собрать хворост для костра.
Закатив глаза от досады, я всё же отправилась выполнять задание. Ходила вдоль кромки леса, собирая сухие ветки. Тишина ночи была такой умиротворяющей, что я почти забыла о дневных приключениях.
Внезапно из кустов донёсся тихий писк. Моё сердце замерло от любопытства. Медленно приблизившись к источнику звука, я осторожно раздвинула ветви и замерла от удивления. Передо мной сидел крошечный бело-чёрный хорёк, его глазки испуганно блестели в лунном свете.
- Тише, малыш, я не причиню тебе вреда, - прошептала я, протягивая руку.
Хорёк настороженно принюхался, а затем, словно доверившись, быстро вскарабкался по моей руке и устроился на плече. Я продолжила собирать хворост, чувствуя тёплое присутствие нового друга.
Вернувшись к костру, обнаружила, что ребята наловили рыбы. Пока они готовили ужин, я украдкой подкармливала своего пушистого приятеля. Но когда все сели есть, Зак вдруг резко обернулся, всматриваясь в темноту за моей спиной.
Мой хорёк, которого я уже успела мысленно назвать Реей, мгновенно перепрыгнул на другое плечо, подальше от Зака. Увидев движение за моей спиной, Зак и Сульфас инстинктивно схватились за оружие.
- Остановите! — воскликнула я, выставляя руку вперёд. - Уберите клинки, Рея выйдет, когда будет готова.
В их глазах читалось недоверие, но я знала - этот маленький комочек доверия заслуживает шанса. И пусть они пока этого не понимают, но Рея стала моим неожиданным другом в этом странном путешествии.
Время шло, и братья Харитоновы удивительно привязались к Рее. Это зрелище тронуло моё сердце, впервые за всё время знакомства я увидела их такими мягкими, такими заботливыми. Зак даже соорудил для хорька уютное гнёздышко из мха и листьев, а Сульфас, хоть и пытался это скрыть, явно получал удовольствие от того, как Рея обнюхивала его руку.
Настала очередь дежурства. Я вызвалась первой, и ребята без возражений приняли мою инициативу. Только Сульфас, уходя в палатку, бросил на меня какой-то странный взгляд, словно пытался прочесть мои мысли. Но я не придала этому особого значения.
Обойдя лагерь, я заняла свою позицию. Время от времени поднимала голову, любуясь луной, отражающейся в глади озера. Её свет казался таким успокаивающим, таким родным…
Не заметила, как оказалась у самого берега. Присела на корточки, погрузившись в мысли. Инстинктивно рука скользнула в потайной карман костюма. Фотокарточка, которую дала мне Альба.
Я рассматривала снимок снова и снова. Мамины глаза, папина улыбка… Воспоминания нахлынули волной, сдавили горло. Рассказ крёстной всплыл в памяти, и я с трудом сдерживала слёзы.
Картинки из снов, где они держали меня на руках, где мама целовала мой лобик, а папа подбрасывал в воздух, окончательно размыли границы между реальностью и мечтой. Слезы потекли по щекам, и я уже не пыталась их остановить.
- Мама… папа… - шептала я в тишину ночи. - Пожалуйста, будьте живы. Я так хочу вас увидеть…
Луна, казалось, слушала мои молитвы, а озеро хранило в тайне мою боль. В этот момент я чувствовала себя такой одинокой, такой потерянной, но в то же время - ближе к родителям, чем когда-либо за последнее время.
Я просидела у озера почти всю свою смену, погруженная в мысли о родителях. Слезы текли по щекам, а сердце сжималось от тоски. В этот момент весь мир словно перестал существовать - были только я, луна и мои воспоминания.
Не услышала, как подошёл Сульфас. Его голос прозвучал неожиданно:
- Раф, твоя смена закончилась. Моя очередь дежурить.
Но я была настолько погружена в свои мысли, что не реагировала. Тогда он сел рядом, и только когда мягко позвал:
- Рафаелька…
Я очнулась от своих воспоминаний. Быстро вытерла слёзы, попыталась спрятать фото, но Сульфас остановил меня:
- Всё нормально, Раф. Я понимаю. Особенно для тебя…
Его голубые глаза смотрели с такой теплотой и сочувствием, что я не смогла больше сдерживаться. Тихо попросила:
- Расскажи мне о них…
И он начал говорить. О маме, о папе, о том, как они любили друг друга, относились к оборотням. Я слушала, затаив дыхание, а потом наши взгляды встретились. Время словно остановилось.