Что происходит с ней? Почему Ария появилась именно сейчас? И что означают эти странные слова целительницы? Вопросы роились в моей голове, но ответов не было. Одно я знал точно - я не оставлю Рафаельку, чего бы это ни стоило.
Мы вошли в зал, и я замер, поражённый его величием, стоял в центре зала, окружённого величественными колоннами, которые словно поддерживали своды небес. Их холодный мрамор отражал мягкий свет, проникающий через стеклянный купол, создавая игру теней и бликов. В центре зала находился круглый выступ, на котором лежала Раф. Её бледное лицо казалось ещё более хрупким на фоне холодного мрамора.
По бокам возвышались канделябры, их свечи не горели, но их присутствие добавляло залу торжественности. В глубине зала, в нише между колонн, находился барельеф женщины, словно наблюдающей за происходящим. Её фигура была окутана лёгкой дымкой, что придавало ей мистический вид.
Помощники целительницы разбежались по залу, словно муравьи, открывая древние книги и доставая склянки с зельями. В воздухе витал запах трав и чего-то неуловимо древнего. Вдруг один из помощников подбежал к целительнице и что-то прошептал ей на ухо. Её карие глаза, обычно спокойные, наполнились тревогой и безысходностью. Она начала кругами ходить вокруг Раф, будто пытаясь найти ответ в её неподвижном теле.
В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошёл Зак. Его лицо было напряжённым, а взгляд метался между Раф и целительницей. Зал наполнился тишиной, нарушаемой лишь шёпотом страниц и позвякиванием склянок. Каждый звук казался слишком громким, слишком навязчивым.
Я чувствовал, как холодный мрамор пола холодит мои ноги, а воздух в зале становился всё тяжелее. Время словно остановилось, и я не мог отвести глаз от Раф, лежащей на круглом выступе. Её жизнь, её судьба сейчас зависели от этих людей, от их знаний и умений. Но что, если даже они бессильны?
Через пару шагов Зак оказался рядом со мной и Раф. Его взгляд сначала остановился на нашей рыжей спутнице, словно он пытался понять, что с ней происходит. Затем его глаза встретились с моими, и я увидел, как в них отражается тревога. Он обнял меня, и я почувствовал, как его сильные руки крепко прижимают меня к себе. Это было так неожиданно и так нужно, что я едва сдержался, чтобы не разрыдаться.
Я уткнулся в плечо Зака, чувствуя, как моя рубашка становится влажной от его слёз. В этот момент я почувствовал, как руки младшего брат слегка дрожат. Мы оба всегда были сильными, всегда защищали друг друга, а теперь нуждаемся в поддержке от каждого из нас.
Рядом всхлипывал Зак, и я почувствовал, как его тело сотрясается от сдерживаемых эмоций. Это было странно - видеть его таким уязвимым и меня, почти каждый день скрывали свои эмоции, чувства. Я поднял взгляд на Раф. Но ее лицо до сих пор искажало боль, а тело становилось таким прозрачном, что можно было смотреть через нее на сквозь. В груди что-то кольнуло, и я понял, что больше не могу сдерживаться. Слёзы потекли по моим щекам, и я позволил себе расслабиться в объятиях брата.
Моё сердце всё ещё колотилось как безумное, когда мы отстранились друг от друга. Зак осторожно провёл рукой по моим волосам, словно пытаясь убедиться, что я действительно здесь, со мной. В его глазах читалась тревога, смешанная с нежностью.
- Сульфас, что случилось? - наконец спросил он, нарушая тяжёлое молчание. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь.
Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Как объяснить то, что произошло? Как рассказать о том кошмаре, который овладел моим телом?
- Помнишь, мы говорили о том, как освободить Раф? - начал я, глядя в сторону. - Я закрыл глаза всего на мгновение, а когда открыл их… моё тело уже двигалось само по себе. Я чувствовал, как мои руки… как они душили её.
Зак резко выпрямился, его глаза потемнели от гнева.
- Что? - выдохнул он. - Ты уверен?
- Более чем, - прошептал я. - В её глазах я увидел своё отражение… мои глаза были красными, Зак. А она смотрела на меня так, будто уже видела это раньше. Она прекрасна знала о проклятье, которое наложила на нее наша старшая сестра. Мы, оборотни, не должны её касаться. Но Раф перешла черту. Поцеловала меня, чтобы освободиться. Теперь она здесь, и целительница молчит. Что-то бормочет на своём языке, но я не понимаю.
Зак поднялся и направился к целительнице, говоря с ней на древнем языке, который я не понимал. Я наблюдал за его лицом, пытаясь прочесть в нём хоть намёк на то, что она говорит.
Целительница отвечала медленно, её голос был тихим и размеренным. С каждым её словом выражение лица Зака становилось всё более мрачным. Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел то, чего боялся больше всего - безысходность.