Не в силах вынести эту сладкую пытку, Мила сдвинулась. Не в пространстве, а во времени, сохраняя дистанцию наблюдателя. Она очутилась в бальном зале своего университета три года спустя. Выпускной. Воздух гудел от смеха, музыки и возбужденных голосов. Гирлянды огней, блики от диско-шара, море нарядных платьев и костюмов. Она увидела себя – двадцатилетнюю, в темно-синем атласном платье, которое тогда казалось ей верхом элегантности. Волосы были уложены в сложную прическу, лицо сияло от счастья и шампанского. Она танцевала с группой друзей – Аней, Марком, Димой – под зажигательный поп-хит, который тогда был вездесущ. Они смеялись, кричали слова песни, движения были немного неуклюжими от выпитого, но полными беззаботной радости.
Мила-наблюдатель смотрела на эту сцену с горькой ностальгией. Она помнила каждую деталь: как кололись новые туфли, как трепетало сердце от взгляда симпатичного однокурсника на другом конце зала, как пахло духами, потом и дешевым шампанским, как ощущались безграничные возможности, распахнутые, как двери этого зала. Она была другой. Легкой. Наивной. Верящей, что будущее – это восхождение по светлой лестнице к успеху, любви, признанию. Она не знала о черной пропасти горя, которая ждет ее через год, о лаборатории "Хепри", о квантовых цепях в ее ДНК. Этот момент был вершиной ее "до". До потери. До превращения в объект изучения. До обретения силы, которая стала проклятием.
Глава 4: Призраки Прошлого и Призраки Грядущего
Наблюдая за своим прошлым "я", Мила почувствовала не только тоску, но и странную отстраненность. Она была уже не той девушкой. Дар, боль, знание о блокировке – все это сделало ее чуждой этому миру беззаботной юности. Она была изгнанницей из своего собственного прошлого. Эта мысль пронзила ее острее страха временного парадокса.
Именно эта отстраненность, это чувство потерянности во времени, подтолкнуло ее к следующему, роковому шагу. Мысль о будущем, где все люди обретут ее силу, превратилась из абстрактной тревоги в навязчивую идею. Она должна знать. Каков будет мир, когда каждый сможет рвать ткань пространства и времени по своей прихоти? Просветление? Или ад?
Она выбрала точку не в ближайшем будущем. Не через десятилетие. Она хотела увидеть результат. Столетие вперед. Она сосредоточилась на ощущении "дальше", на сдвиге по временной оси в сторону грядущего. Ощущение скольжения было более плавным, чем в прошлое, но сопровождалось нарастающим чувством диссонанса, как настройка радио на помехи.
Материализовалась она не на пляже и не в знакомом городе. Она стояла посреди… ландшафта, который мозг отказывался сразу интерпретировать. Воздух был густым, пахнущим озоном, горячим металлом и чем-то гнилостно-сладким. Небо. Оно не было ни голубым, ни серым. Оно было разорвано. Гигантские, неправильной формы разломы светились перламутровым, переливающимся светом, как нефтяные пленки на воде, но в космических масштабах. Эти "шрамы" пульсировали, из них иногда вырывались сгустки искаженного света или капли темной, вязкой субстанции, испарявшейся, не долетев до земли. Это были следы массовых, бесконтрольных вмешательств во время поток, "швы" на теле реальности.
Под этим безумным небом стояли… структуры. Города? Скорее, чудовищные наросты. Башни из сплавленного металла, стекла и кристаллов непонятной природы росли, как раковые опухоли, переплетаясь друг с другом под немыслимыми углами. Некоторые здания были буквально вывернуты наизнанку, их внутренности – комнаты, трубы, мебель – зияли наружу, покрытые странной, пульсирующей биопленкой. Другие наполовину проваливались в землю или зависали в воздухе, окруженные ореолом искаженного пространства. Повсюду валялись обломки технологий, вросшие в землю или вмерзшие в стены. Это был не хаос разрушения. Это был хаос бессмысленной, эгоистичной переделки.
И среди этого сюрреалистичного пейзажа двигались… существа. Люди? Лишь отдаленно. Их тела постоянно находились в состоянии фазового сдвига. Они то материализовывались полностью – искаженные конечности, неестественно вытянутые шеи, кожа, покрытая металлическими имплантами или кристаллическими наростами, сливающимися с плотью, – то становились полупрозрачными, расплывались, растворялись в воздухе, чтобы через мгновение возникнуть в другом месте. Их движения были резкими, порывистыми, лишенными цели. Один "человек" внезапно исчез и появился на крыше перекошенной башни, закричав что-то нечленораздельное в разорванное небо. Другой, увидев кусок искривленного металла, пожелал его изменить – металл скрутился в немыслимую спираль, а затем рассыпался в пыль. Существо засмеялось – звук, похожий на скрежет шестеренок, – и исчезло.