Потом я стоял «на рыбе». Впервые в своей жизни — и этой, и той. Насладился моментом. Ты вроде бы вместе со всеми, и в то же время сам по себе. Над головой густые своды кустарника. Бабочки и стрекозы, как праздничные флаги расцвечивания. А где-то вдали: «плюх!», «плюх!» и голос:
— Кто ж так шурудит⁈ Надо по дну, пыром, наискосок, камни переворачивать!
В принципе, прав Валерка. Жердь, как прыгун с вышки, должна уходить в воду без всплеска. Только с первого раза это редко у кого получается. Для Музык сошло бы и так. Его не обрызгивают — уже хорошо. Но какой же, тогда он атаман⁈ Чужаков, как сноровистых
лошадей, нужно сразу брать под уздцы. Чтобы знали крепкую руку. Глядишь, на футбольном поле хозяйское копыто не подкуют…
Хватка с мой рост, запросто вырвет из рук, если её не держать в наклон. Это с берега кажется, что внизу затишок. Отсохший листок акации медленно так, неохотно, кружится в невидимом водовороте. Нет, внизу течение ого-го! Я слышу его икрами ног, вибрацией дуг, пляшущих по каменистому дну.
Валерка уже рядом:
— Ты на нижний край наступил?
Я ему:
— Тише! Всю рыбу пораспугаешь!
А сзади «гульк, гульк!» Всё ближе, всё громче. Мелкие голыши перекатываются по дну, потоки воды на спине, и в три голоса:
— Подыма-ай!
Вот черти! Чуть шурудилкой в ногу не въехали!
— Давай помогу!
Быш жилистый, длинный. Худой, как подъёмный кран. Поднял хватку и вырвал дуги из рук. А в ней — будто бы серебро закипело. Овцы в восторге: кинулись к ней с жердями наперевес. Меня и друг друга отталкивают. В воздухе не смолкает наше кубанское «гля», с акцентом на мягкое «г». Плюнул я на это мероприятие, сторонкой, сторонкой — и к берегу.
А вот там-то, как раз, полный порядок. Сасик без напоминаний побежал зачерпнуть воды в банку для рыбы. Штаны мои и рубашка развешаны по ближайшим кустам — их переносят с места на место.
Нет, не умеет Быш командовать малышнёй. Обуем мы их сегодня в футбол. Я это знаю не хуже Валерки. Посмотрел он вприщур на эту запорожскую вольницу, такнул… и громко скомандовал:
— Э! Гребите сюда!
И мне, на порядок тише, но так, чтобы все слышали:
— Слабовато прошли. Но для первого раза сойдёт. С них какой спрос? А вот тебе хватку надо положе держать. Если длины рук не хватает, ногами заступай на края. Сколько здесь? Три пескаря, да четыре плотвички. А было бы больше…
Это он, что б я сильно не возносился. Музыки стоят, слушают. В глазёнках тревога. Хочется им ещё пройти по реке чёртом, чтобы поймать в два раза больше. А вдруг не дадут?
Смилостивился Валерка. Сказал, возвращая мне хватку:
— На! По берегу заходи до излучины, ставь там, где в прошлом году щучонка поймали…
А то я не помню! Такие места в Куксе наперечёт. Их всего-то четыре: щурёнок, сомёнок, да пара голавчиков. Мальки, размером с взрослого пескаря. Жалко пускать на жарёху. Выпутали из сетки, в руках подержали и отпустили. А крупная рыба в нашей реке бывает от паводка к паводку, и сразу уходит в низовья, к большой воде.
Так что поставил я хватку там где атаман и наказывал. Скучно. Шурудильщики ещё не алё, задержались на инструктаже. Смотрю, а по-над заборами Витька Григорьев выписывает зигзаги.
Я ему:
— Руки в гору!!!
Он аж присел:
— Ой!
Ближе подошёл, поздоровался.
— Как хорошо, — говорит, — что я тебя встретил.
— Куда, — спрашиваю, — копыта настропалил?
— Да Петька послал за сигаретами. В нашем ларьке «Прима» закончилась, в Учхозе, сказали, ещё продают. — Отчеканил он это скороговоркой и за своё, наболевшее. — Я тут вешалку попробовал смастерить. Не лезут шурупы в ту деревяшку, что мне подарили на мебельной фабрике. И гвозди не хотят забиваться. Гнутся и всё!
Зло меня разобрало:
— Я тебе разве не говорил, что это не дерево, а спрессованные опилки? В них, перед тем как шурупы закручивать, нужно тонким сверлом направляющие сверлить!
Заблымал Витёк зенками, замотал головой:
— Нет, Санёк, ничего такого я от тебя не слыхал. Может быть, ты хотел сказать да забыл? — И сплюнул с досады, — Вот, крову мать, затеялся! Где ж теперь взять это сверло? У тебя нема?
— Только коловорот. Ты гвоздь «пятидесятку» возьми, отпили у него шляпку, остриё немного расплющь да заточи с двух сторон. И будет тебе вместо сверла.
— Да? Надо попробовать. С кем ловишь-то?
Братьев Погребняков Казия недолюбливал из-за прилипшей намертво клички. Поэтому я не стал упоминать их всуе:
— Там новенькие ещё… учатся шурудить. Недавно у нас на краю. Вчера подходили, ты видел.
— Музыченкины, что ли? — Витька переиначил украинскую фамилию на привычный кубанский лад и добавил с ехидцей, — ну-ну…