Мать сыну-то гроб покупала,Отец ему яму копал,Жена ему саван сшивала —Всем разом работу вам дал!..»
Опять помычал – и без целиВ пространство дурак побежал.Вериги уныло звенели,И голые икры блестели,И посох по снегу черкал.
VIII
У дома оставили крышу,К соседке свели ночеватьЗазябнувших Машу и ГришуИ стали сынка обряжать.
Медлительно, важно, суровоПечальное дело велось:Не сказано лишнего слова,Наружу не выдано слез.
Уснул, потрудившийся в поте!Уснул, поработав земле!Лежит, непричастный заботе,На белом сосновом столе,
Лежит неподвижный, суровый,С горящей свечой в головах,В широкой рубахе холщовойИ в липовых новых лаптях.
Большие, с мозолями руки,Подъявшие много труда,Красивое, чуждое мукиЛицо – и до рук борода…
IX
Пока мертвеца обряжали,Не выдали словом тоскиИ только глядеть избегалиДруг другу в глаза бедняки.
Но вот уже кончено дело,Нет нужды бороться с тоской,И что на душе накипело,Из уст полилося рекой.
Не ветер гудит по ковыли,Не свадебный поезд гремит, —Родные по Прокле завыли,По Прокле семья голосит:
«Голубчик ты наш сизокрылый!Куда ты от нас улетел?Пригожеством, ростом и силойТы ровни в селе не имел,
Родителям был ты советник,Работничек в поле ты был,Гостям хлебосол и приветник,Жену и детей ты любил…
Что ж мало гулял ты по свету?За что нас покинул, родной?Одумал ты думушку эту,Одумал с сырою землей, —
Одумал – а нам оставатьсяВелел во миру; сиротам,Не свежей водой умываться,Слезами горючими нам!
Старуха помрет со кручины,Не жить и отцу твоему,Береза в лесу без вершины —Хозяйка без мужа в дому.
Ее не жалеешь ты, бедной,Детей не жалеешь… Вставай!С полоски своей заповеднойПо лету сберешь урожай!
Сплесни, ненаглядный, руками,Сокольим глазком посмотри,Тряхни шелковыми кудрями,Сахарны уста раствори!
На радости мы бы сварилиИ меду, и браги хмельной,За стол бы тебя посадили —Покушай, желанный, родной!
А сами напротив бы стали —Кормилец, надёжа семьи! —Очей бы с тебя не спускали,Ловили бы речи твои…»
X
На эти рыданья и стоныСоседи валили гурьбой:Свечу положив у иконы,Творили земные поклоныИ шли молчаливо домой.
На смену входили другие.Но вот уж толпа разбрелась,Поужинать сели родные —Капуста да с хлебушком квас.
Старик бесполезной кручинеСобой овладеть не давал:Подладившись ближе к лучине,Он лапоть худой ковырял.
Протяжно и громко вздыхая,Старуха на печку легла,А Дарья, вдова молодая,Проведать ребяток пошла.
Всю ноченьку, стоя у свечки,Читал над усопшим дьячок,И вторил ему из-за печкиПронзительным свистом сверчок.
XI
Сурово метелица вылаИ снегом кидала в окно,Невесело солнце всходило:В то утро свидетелем былоПечальной картины оно.
Савраска, запряженный в сани,Понуро стоял у ворот;Без лишних речей, без рыданийПокойника вынес народ.
– Ну, трогай, саврасушка! трогай!Натягивай крепче гужи!Служил ты хозяину много,В последний разок послужи!..
В торговом селе ЧистопольеКупил он тебя сосунком,Взрастил он тебя на приволье,И вышел ты добрым конем.
С хозяином дружно старался,На зимушку хлеб запасал,Во стаде ребенку давался,Травой да мякиной питался,А тело изрядно держал.
Когда же работы кончалисьИ сковывал землю мороз,С хозяином вы отправлялисьС домашнего корма в извоз.
Немало и тут доставалось —Возил ты тяжелую кладь,В жестокую бурю случалось,Измучась, дорогу терять.
Видна на боках твоих впалыхКнута не одна полоса,Зато на дворах постоялыхПокушал ты вволю овса.
Слыхал ты в январские ночиМетели пронзительный войИ волчьи горящие очиВидал на опушке лесной,
Продрогнешь, натерпишься страху,А там – и опять ничего!Да, видно, хозяин дал маху —Зима доконала его!..
XII
Случилось в глубоком сугробеПолсуток ему простоять,Потом то в жару, то в ознобеТри дня за подводой шагать: