– Ага, точно, – отозвалась Дженни и машинально прижала ладонь к животу. На этот раз Виктория заметила.
– Мужу звонить необязательно. Хотя я с удовольствием послушала бы, как ты ее мутузишь. Как ты себя чувствуешь?
– Ну… для второго триместра – вполне нормально. Кажется, я чувствую, как он шевелится… Или она? Хотя точно не уверена, может, это газы.
– Зная твой характер, точно скажу, что это газы, – подначила Виктория.
– Очень смешно. Главное, меня по утрам больше не тошнит и не рвет. Это было хуже всего.
– Да уж, наверное. Поэтому я беременеть не собираюсь. Никогда.
– Никогда не говори «никогда», – предостерегла Дженни.
– Никогда! – выпалила Виктория. – Вот, я сказала. Так других симптомов нет? Если нет, то звучит не так страшно.
– Ну, я не упомянула изжогу, одышку, запоры… Еще постоянно пи́сать хочется.
– Я поняла, поняла, – перебила Виктория.
– Эй, ты сама спросила.
– Верно.
Пару секунд сестры шли молча.
– Почему ты не сказала мне раньше?
– О чем? – уточнила Дженни.
– О беременности. Почему не сказала сразу?
– Ну… не знаю. Так же принято. Первые три месяца людям рассказывать нельзя. Тогда, если случится… ну, если случится что-то плохое, тоже говорить не придется.
– Ну да, это сущность метода проб и ошибок. Но, Дженни, я не просто «люди», я твоя сестра. Надеюсь, ты можешь доверять мне такие вещи.
– Да, могу, просто…
– Понимаю, мы слишком часто ссоримся. Порой я с тобой слишком резка. Но я люблю тебя. – Виктория остановилась и посмотрела на Дженни, которая тоже встала как вкопанная. – Ты ведь знаешь это, да?
– Конечно.
– Точно?
– Да. Да, Виктория, знаю!
– Вот и хорошо, ведь ты моя сестра. Ты моя лучшая подруга. Ради тебя я готова на все.
– Вик, ты очень убедительно это доказала. Кстати, если уж мы разоткровенничались… Мне до сих пор очень совестно из-за того, что…
Виктория поднесла руку к губам Дженни – тише, дескать, молчи.
– Тш-ш-ш! Если ты о деньгах, то лучше даже не начинай. Я очень рада помочь. Когда ты со своей студией займешься международным франчайзингом, а Том станет лучшим менеджером по продажам (или кем там еще?) в Нью-Йорке, я начну занимать у тебя. И попробуй только отказать бедной старшей сестрице!
– Ха! – воскликнула Дженни, когда они пошли дальше. – Я никогда не откажу.
– Кстати, чуть не забыла! – выпалила Виктория. – Я чихвощу Челси в женском клубе-колледже, каждому выпускнику про ее подлость рассказываю.
– Виктория! – сквозь смех простонала Дженни. – Все нормально! Да, я разозлилась, но сейчас более-менее успокоилась. Мерзкое пятно почти исчезло. Мы с Томом хотим полностью переделать кухню. Но сперва он заключит еще пару крупных сделок, а я открою студию.
– Если с деньгами станет совсем туго, можно брать за вход с желающих увидеть место убийства в твоем скрюченном домишке, – предложила Виктория, надевая большие солнечные очки. Она засмеялась над своей мрачной шуткой, а Дженни было не до смеха: у нее аж сердце екнуло. Она представила умирающего от кровопотери старика: он лежит на полу кухни и делает последние судорожные вдохи, глядя на женщину, в браке с которой прожил не один десяток лет… У Дженни глаза заволокло слезами. «Клятые гормоны!» – с досадой подумала она.
Остаток пути сестры прошли молча. Виктория подставила лицо солнцу, Дженни смотрела вниз на серый растрескавшийся асфальт.
Жалобный писк привел Тома в часть подвала, которую он прежде не видел. Странновато находиться здесь и не касаться хризалиды. Он спустился по лестнице ради нее, но эти тихие крики разожгли его любопытство.
Пробираясь сквозь внешне бесконечные горы рухляди, от которой он собирался избавиться еще несколько месяцев назад, Том вспомнил свой первоначальный замысел превратить подвал в изостудию. Он почувствовал, как краснеет от сожаления. Когда он в последний раз рисовал? Когда он в последний раз вспоминал о рисовании?
Так вот откуда крики! В дальнем углу у бойлера и котла отопления на полу сидела белка.
Зверек дрожал, но, когда приблизился Том, даже не шевельнулся. Том присел на корточки и присмотрелся. Задние лапки у белки неестественно вывернулись, на животе темнели глубокие царапины. Видимо, белку потрепал другой зверь, может, соседский кот, и в поисках убежища она попала сюда.
– Тш-ш-ш! – шепнул Том, стараясь успокоить белку. Во что бы завернуть зверька? Том огляделся по сторонам. Он понимал, что, как ни старайся, белка, скорее всего, погибнет. Но если кормить ее и держать в безопасности? Нужно хотя бы попробовать.
В горах рухляди ничего подходящего не попалось, поэтому Том снял футболку и осторожно завернул в нее раненую белку. Она дрожала у него в руках, узкая грудь вздымалась. Присмотревшись, Том понял, что белка молодая и премиленькая.