Он помог ей подняться. И в этот момент, в заброшенном, забытом богами храме, под взглядами расколотых каменных стражей, два призрака, две ошибки в коде вселенной, решили объявить войну самой реальности.
***
В канун Нового года город Минамикава превратился в карнавал призраков. Толпы людей, чьи лица были анонимными масками в свете гирлянд, текли по улицам, как река, не ведая, что под тонкой коркой их праздничной реальности разверзлась бездна. Среди этого бессознательного людского моря двигались двое, отмеченные печатью иного мира. Под иллюзией, которую Акико кровоточащими крупицами своей сущности сплетала вокруг них, они выглядели как пожилая, согбенная пара, идущая на последнюю в своей жизни новогоднюю службу. Никто не обращал на них внимания. Идеальное прикрытие.
Их целью был бетонный монолит в деловом квартале. Здание без вывески, без окон на нижних этажах — мавзолей логики, шрам из серого камня на теле города.
— Там, — шёпот Акико в сознании Хироки был похож на треск тонкого льда. — Они верят в симметрию и порядок. Их сердце всегда внизу. В подвале.
Акико сжала его руку. Хироки почувствовал, как её ладонь похолодела, а иллюзия вокруг них на мгновение дрогнула, стала плотнее. Охранник у входа, человек с пустыми глазами и едва заметным швом на виске, скользнул по ним взглядом и ничего не увидел, кроме двух теней, двух уборщиков, пришедших на ночную смену. Его мозг получил картинку, и ему было этого достаточно.
Они прошли внутрь. Воздух внутри был стерильным, отфильтрованным от самой жизни. Длинные, безликие коридоры освещались безжалостным люминесцентным светом. Тишина здесь была не умиротворяющей, а мёртвой, как в вакууме. Лифт беззвучно опустил их в преисподнюю — в гудящее нутро серверной.
Десятки чёрных шкафов стояли ровными рядами, словно надгробия. Мигающие огоньки индикаторов были похожи на холодные, безразличные глаза насекомых. А под потолком, как красные зрачки всевидящего ока, горели объективы камер.
— Теперь самое сложное, — выдохнула Акико, её сила была на пределе. — Они видят не свет. Они видят информацию. Любое искажение для них — как крик.
Хироки посмотрел на её бледное, измученное лицо. На сострадании, родившемся в храме, выросла стальная решимость.
— Значит, мы не будем прятаться. Мы будем кричать.
Прежде чем Акико успела возразить, он сорвал со стены тяжёлый углекислотный огнетушитель. Первый удар. Красный глаз камеры ослеп под слоем белой пены. Второй удар — и объектив другой камеры разлетелся на осколки.
— Хироки, нет! — в её голосе был ужас.
— Год назад я позволил им стереть мой мир, — прорычал он, разбивая третью камеру. — Больше этого не повторится.
В тот же миг взвыла сигнализация. Не громкий звук, а пронзительный, ультразвуковой визг, который впивался прямо в мозг. Акико, отбросив сомнения, бросилась к главному терминалу. Её пальцы заплясали над интерфейсом, подключая самодельное устройство — маленький электронный ключ, их единственную надежду.
— Мне нужно пять минут, чтобы запустить вирус форматирования, — прокричала она сквозь вой сирены. — У нас нет и одной.
Тяжёлые, отмеренные шаги загремели в коридоре. Не человеческая походка. Так движутся механизмы. Хироки встал в дверном проёме, сжимая в руках огнетушитель, как боевой молот. Его единственное оружие против богов из машины.
— Когда закончишь — беги, — сказал он, не оборачиваясь. — Не жди меня.
— Они убьют тебя. Это не метафора.
— Я знаю. — Он криво усмехнулся. — Но я больше не пустое зеркало. Теперь я щит.
Первый Охотник появился в проёме. Его лицо было асимметричной мозаикой из бледной плоти и полированного хрома. Глаза — сложные многолинзовые объективы — сфокусировались на Хироки.
— Обнаружена биологическая угроза, — произнёс он голосом, похожим на синтезированный некролог. — Протокол «Очищение».
Хироки бросился вперёд, вкладывая в удар всю свою ярость, боль и отчаяние. Тяжёлый огнетушитель врезался в Охотника, сминая металл и плоть. Тот отшатнулся, но второй уже был здесь. Выстрел. Звук был сухим, как щелчок сломанной кости. Раскалённый добела металл прошил плечо Хироки, раздробив ключицу. Он взревел от боли и рухнул на колено, но не отступил.
— Почти! Ещё немного! — крикнула Акико.
Третий Охотник вошёл в комнату. Он был другим. Выше, тоньше, и в его руках было не оружие, а нечто похожее на двуручный жезл из чёрного, поглощающего свет материала, с крестообразным навершием, которое пульсировало голубым нуль-светом.
Увидев его, Акико замерла. Её лицо исказилось от ужаса, который был древнее и глубже человеческого.