Нет, была необходима новая система. И раз кузницы, плавильные и очистительные внутри улья были переоборудованы, почему не должны посты добычи? Если бы посты добычи перестроились, почему не развить более лучший метод транспортировки?
Будучи одной в комнате, Кобальт рухнула на камень, против своей воли погружаясь в ступор. В центре большой комнаты стояла огромная каменная вырезка, десять на десять метров, отображающая секцию резчиков в улье, не такой какая она была, а какой будет. Грядёт революция.
Маги были измождёнными. В преддверии вторжения Пропелланта и Кууланта вели свою касту в едином порыве поднять боевую эффективность как можно выше за как можно меньший период времени. Это потребовало активную боевую тренировку, маг был против мага. Раны были… более обширными, чем предполагалось, однако это стоило того. Остальная часть их касты была вовлечена в исследования вместе с резчиками, отчаянно напрягая свои разумы для открытия секретов врат и 'складывания' Подземелья, как они стали отсылаться к термину.
Последний толчок являл собой двадцатичетырёхчасовой марафон дуэлей, в котором маги непрерывно бросались друг в друга заклинаниями, пока их мозги чуть ли не начинали вытекать. Каждая частичка опыта, которую они могли получить, выжималась из утомлённых муравьёв, пока те не падали в ступор. Теперь, когда прибыл враг, а отряды пробудились и организовались, Пропелланда двинулась по комнатам отдыха и тренировочным площадкам, организуя для каждого отдельный план развёртывая согласно установленному графику. По одному или парами маги муравьи выбегали из улья, встречались с командами разведчиков, солдат и целителей, прежде чем выдвинуться на линию фронта.
Воля была на хорошей позиции, чтобы видеть это. Вне главного улья поток муравьёв изливался по главному проходу, проносясь через открытые врата и волной солдат уходя в Подземелье. Их были десятки тысяч, ряд за рядом, они шагали мимо неё, формировались в приписанные отряды и уходили. Они будут идти так быстро, как могут, чтобы прибыть на задуманное по плану их месторасположение, пути феромонов уже были отложены, готовые привести их в нужное место.
Вид её семьи, марширующей на войну, вызывал у гладкой разведчицы смешанные чувства. В них не было страха, не было сожаления или колебаний. Многим из них было лишь недели отроду, они даже не помнили время, когда великого улья на втором слою не существовало. Теперь же со своими жизнями они шли на его оборону против неизвестного врага.
Она почистила свои антенны локтевым сочленением на ногах. Успокаивающее действие. Что будет, то будет. Большего они уже не могли сделать. Приготовления происходили в безумном темпе, муравьи работали на износ. Всё, что оставалось, это помериться силами с тем, что бросит на них Пангера.
Колония выйдет победителем, как и всегда, в этом она была уверена. С ведущим их Старейшим, как они могут потерпеть поражение?
Глава 615. Переговоры с Титусом
Титус ненавидел разодеваться. Однако Высшие Клинки Голгари были печально известными приверженцами протоколов и традиций, так что его руки были связаны. Правда будь он проклят, одень он полностью всю униформу, на это нет абсолютно никаких шансов. Скачущая кучка камней должна была быть довольна тем, что он как следует отполировал свои доспехи. И вот шли последние часы перед назначенным временем связи, и Титус снял свои искусно созданные Рунические Доспехи Легиона, сел перед палаткой командования и занялся пряжками, пластинами и камнем, вместе с тем руководя своим Легионом.
Его руки работали над кожаными ремнями, почти что автоматически полируя пряжки и камень, не особо вглядываясь в то, что делает, пока его глаза бродили по лагерю. Здесь не было ни одного Легионера с пятью годами опыта, который не мог бы почистить свои доспехи во сне, а у Титуса лет было гораздо больше.
Когда работа была завершена, он снова надел доспехи, почти что ощущая облегчение, когда последняя пластина встала на место, запечатывая его внутри.
«Чувствуешь себя более комфортно, командир?» Спросил со своего места поблизости Альбертон.
Титус пожал своими плечами, чувствуя, как тяжёлый костюм падает, расправляясь на его фигуре.