Титус не ответил сразу же, он просто смотрел твёрдым взглядом на Голгари. К его чести Бальта остался невозмутим с его обычным снисходительным и высокомерным поведением.
«Легион Бездны не ценит, когда от него укрывают информацию.»
Это вызвало поднятую бровь.
«Ты обвиняешь Империю Камня в укрывании от вас знаний? Смелое же у тебя заявление, командир. Ради твоей чести, я надеюсь, что у тебя есть доказательства,» его голос ожесточился в конце.
Слово 'честь' изо рта этой змеи заставило перевернуться нутро Титуса, однако его лицо осталось тем же, пусть даже он позволил небольшому количеству жара войти в его глаза.
«Если я решу, что твоя Империя ввела нас в заблуждение, то подам Консулу петицию о немедленном отправлении карательной экспедиции,» спокойно заговорил Титус. «Возможно после нескольких сожжённых дотла городов, твой народ вспомнит, как относиться к своим союзникам.»
«Как ты смеешь?!»
«Это не будет первым разом для меня.»
Два лидера смотрели друг на друга, руки сжимались, пока они желали схватиться за оружие, которого на самом деле не существовало здесь, в области разума. Спустя долгое, напряжённое время, Титус скрестил руки и снова твёрдо встал на пятки.
«Однако, я не верю, что это Империя была той, что обеспечила нас фальшивой информацией. "
Он не потрудился объяснить своё обвинение. Если он заговорит вслух о своих подозрениях к Высшему Клинку, то Бальта будет вынужден из-за чести защищать себя. Лучше позволить этим словам зависнуть в воздухе, будучи невысказанными.
«По видимому, твой Легион забыл своё место. Тебя запросили присоединиться к этой экспедиции, чтобы поддержать Империю в уничтожении этого нашествия. Вместо этого ты приходишь сюда с угрозами и обвинениями.»
«Мы столкнулись с выродком.»
Реакция была незамедлительной.
«Где?»
«Вы не рассказывали нам, что здесь присутствует выродок. Один этот факт значительно меняет природу конфликта.»
«Где?!» Прорычал Бальта.
Титус не ответил. Он просто стоял и смотрел на того, кто был напротив. Спустя время Голгари успокоил себя.
«Это существо оскорбило мою семью, ранило моего родственника и кинуло тень на мой дом. Я уничтожу эту грязь своими собственными руками, медленно. Где вы его нашли?» Требовательно спросил он.
Титус вздохнул в мыслях. Мелкие распри и обиды. У Голгари всегда так. Они были упёртыми и неподатливыми, как их собственная кожа.
«Мне нужно кое-что прояснить для тебя в начале этого сотрудничества,» медленно заговорил Титус. «У тебя есть личный интерес в этой экспедиции, теперь я это понимаю, однако хочу, чтобы кое-что было предельно ясно.»
Он склонился вперёд.
«Мне плевать.»
Пауза.
«Легион пришёл сюда, по вашей просьбе, чтобы уничтожить это гнездо до того, как оно выйдет из-под контроля. С вашей или без вашей помощи, именно это мы и собираемся сделать. Если ты встанешь на моём пути, я лично тебя зарублю.»
Титус говорил ровным голосом без эмоций, будто бы обсуждал погоду. Это не было мнением, это попросту являлось фактом.
«А теперь расскажи мне всё, что должен был рассказать прежде, или я сам выслежу твою драгоценную цель, убью её с милосердием и достоинством, а затем с почестями захороню. В конце концов мне всего лишь нужно выйти из лагеря.»
Глаза Высшего Клинка злобно блеснули.
«Ладно.»
Глава 616. Ярость
Когда рёв чистой ярости сотряс камень в лагере Легиона, Ауреллия была одной из нескольких, кто не начал дико оглядываться вокруг, стараясь понять, что произошло. Она и командир долгое время были товарищами, и это не первый раз, когда она слышала его злость. Конечно, она была удивлена, этот рокот потряс всех, как своей громкостью, так и глубиной гнева, содержащейся в нём. Она просто не была растеряна, она знала, что именно произошло.
«Что это было?!»
Ауреллия обернулась, чтобы увидеть дочь Титуса, юную Моррелию, приблизившуюся к ней. Глаза берсерка были широкими, будто бы она не полностью верила в то, что слышала.
У Ауреллии поднялась бровь.
«Ты никогда прежде не слышала, как злится твой отец?»
Она покачала своей головой.
«Нет, никогда.»
Трибун вначале удивилась, но затем вспомнила, кто её родители, вполне вероятно, что мать была той, кто демонстрировала характер. Лишь в поле Титус испытывал подобные извержения эмоций. А вот появился и он сам, выскочив из палатки коммуникаций, пока ярость волнами изливалась из него. Его аура была настолько могущественной, что даже опытные Легионеры были вынуждены отстраниться.
Моррелия наблюдала с широко открытыми глазами, как её обычно невозмутимый отец громко мчал по лагерю, его лицо было маской чёрного гнева. Достигнув каменной стены туннеля, он отвёл назад кулак и ударил им по камням так быстро, что она даже не могла видеть этого движения.