Это привлекло моё внимание.
«Перемен какого рода?» Спросил я.
«По моему мнению нам нужно стать менее пассивными,» сказала она. «Мы не смогли замедлить их так сильно, как хотели, и пока что не было никаких признаков их утомления от наших нападков. Если ситуация продолжится в том же духе, то мы будем вынуждены вести битву у врат улья, не оценив в полной мере наших противников.»
«Это слишком рискованно!» Воспротивился я. «Погибнет очень много муравьёв, если мы так поступим!»
Разве это не как раз то, о чём я думал прежде?! Каким образом я пришёл к противоположному от Слоан выводу?
Настала тишина, если забыть о Вибрант, которая прыгает из стороны в сторону, ритмично клацая своими мандибулами.
«Старейший, нам придётся принять то, что потери будут, вне зависимости от того, как мы поступим. Мы никак не сможем сражаться против Легиона, не поставив наши жизни на кон.»
«Конечно, я это понимаю, однако мы тут не говорим лишь о нескольких. Если Колония со всем усердием пойдёт на Легионеров, то это станет односторонней бойней!»
Все муравьи переместились на своих ногах.
«Старейший… Ты слишком сильно нас опекаешь,» нежно сказала мне Элли. «Ты не можешь вести за нас все битвы, тебе нужно отойти в сторону и позволить нам делать то, что необходимо сделать.»
Гха. Дети полностью выросли? Нет! Папочка отказывается это принимать!
«Я не считаю, что меня можно хвалить за это. Множество из наших сестёр уже пали! Слишком многие!»
«Именно об этом мы и говорим,» поддержала свою сестру Белла. «И противостояние едва ли началось. Мы и не ожидали, что сможем защитить колонию без значительных жертв, не в этот раз. Враг попросту слишком силён.»
«Почему мы не можем пойти всеми силами, когда они достигнут ворот?» Я упорно отказываюсь сдаваться. «У нас там есть все преимущества и они будут рассредоточены ещё больше прежнего, будут более утомлёнными. Не вижу причин, почему нам нужно атаковать их сейчас.»
«Нуууууу,» влезла в разговор Вибрант. «Я согласна со Слоан-Слоан. Мои генералы уже все заведённые, желающие сражаться! Приходится продолжать говорить им нет, однако им это не нравится! Когда они узнали, что другой фронт уже весь бум-бам, они стали супер огорчёнными и спросили, не можем ли мы пойти туда. Думаю, мы могли бы довольно быстро добраться, мы все супер-быстрые! Однако я подумала, что мы должны остаться здесь со Старейшим. Думаю, я была права. Я была права?»
«Ты была права,» уверила её Слоан, и продолжила, чтобы убедиться, что Вибрант перестанет говорить. «Нам здесь нужны наши лучшие и самые могучие солдаты, чтобы удостовериться, что выживет как можно больше муравьёв.»
Она обернулась ко мне.
«Вот чего мы хотим от тебя, Старейший. Мы хотим, чтобы ты изо всех сил постарался, дабы нас выжило как можно больше. Однако мы больше не можем сдерживаться и не сражаться. Наша изначальная стратегия попросту не даёт результатов, на которые мы надеялись.»
Все остальные присутствующие члены совета кивнули в согласии и у меня упало настроение. Хуже того то, что я в курсе их правоты. Сборщик не позволяет мне никуда спрятаться, когда дело касается желаний муравьёв. Их воля постоянно шепчется в моё естество, призывая меня действовать, как их инструмент. Члены Колонии не хотят применять медленное отступление, утомляя и изматывая наших врагов. Они хотят прыгать толпой, кусая и разрывая, пока ничто больше не будет двигаться!
«Ладно,» вздохнул я. «Вы победили. Если это то, чего вы хотите, то я не скажу нет. Просто… давайте постараемся быть осторожными, хорошо? Я правда не хочу видеть, как орды нас падают прямо в руки этих долбаных вторженцев. Я хочу, чтобы мы при возможности сохраняли наши силы.»
Разговор продолжился и после этого, однако основная тема обсуждения закончилась. Когда Слоан вернётся в улей, мы примем более агрессивную позицию в сторону Легиона. Здесь будет хаос.
Глава 635. Новый Путь (Часть 1)
Бейн был духовно обеспокоен, что он редко испытывал за свою жизнь. Он вспоминал свою жизнь в семинарии, при обучении служении Пути. Даже в таком юном возрасте его дух горел уверенностью и божественным предназначением. Он вставал задолго до солнца и засыпал задолго до его захода, посвящая каждое своё мгновение в сознании писаниям, его медитациям и развитию своих ораторских навыков. Это было простой порой чистоты и роста, к которым он тепло относился.
Однако мера его преданности в те года бледнеет в сравнении с пламенем, что пробудилось в его более поздней жизни. С потерей своей руки перед ним открылось ещё более великое предназначение, более глубокая истина! И всё же он не был способен служить так, как желал!