Не думаю, что эта идея приведёт к чему-то хорошему.
«Могу ли я уже идти?» Заныл я в сторону Меданты.
Её антенны дёрнулись и, клянусь мамой, она почти что хлыстнула меня.
«Любой другой член Колонии был бы уже мёртв. Нет, ты не можешь идти,» сказала она мне, продолжая работать.
Чёрт побери. Ситуация становится неприятной.
С места, где лежу, я получаю лишь проблески того, что происходит на линиях фронта, однако могу сказать, что две силы сближаются, пока Колония и её союзники продвигаются вперёд, чтобы увеличить расстояние между местом битвы и мною. Вы надо мной прикалываетесь?! Битва прямо перед воротами и я даже не способен участвовать?! Это должно быть какая-то шутка. Я искушён спросить, могу ли я уже идти, но нечто в глазах Меданты не позволяет мне решиться на это.
[Кринис, иди поддержи Колонию] попросил я её, [им понадобится твоя помощь]
[Вы тяжело ранены, Хозяин. Я нужна вам здесь, чтобы защищать вас]
[Мне больше нужно, чтобы ты защищала мою семью. Иди, Кринис. Сделай это ради меня]
Аморфный пузырь непостижимой тьмы вздрогнул, а затем выпустил щупальца, утянувшие её глубоко в тени потолка туннеля. Довольно скоро она исчезла с поля зрения, проползая ближе к врагу. Всё, что я могу теперь делать, это тихо лежать и ждать завершения исцеления, пока звуки и вибрации битвы достигают апогея за мгновения до столкновения двух армий. Даже сейчас подкрепления изливаются из-за ворот, залезая поверх друг друга, пока туннель почти полностью сверху донизу не заполнился извивающейся массой взбешённых монстров с погребённым где-то на дне мною.
С огромным ТУМ, громко пронёсшимся через камень, на котором я лежу, две противостоящие армии столкнулись в первый раз. Криков и разговоров не так много (если исключить Бейна), а муравьи общаются в идеальной тишине, пока Легион слишком дисциплинирован для случайных звуков, однако шум всё равно оглушающий. Столкновение стали о панцирь, вибрации и взрывы активированных Навыков и заклинаний заполнили воздух, пока я уже не мог сказать, что происходит. Всё это время о мои антенны бился поток феромонов от моих сестёр.
«ЗА КОЛОНИЮ!»
«ЗА СТАРЕЙШЕГО!»
«АТАКУЕМ ЗА ВЫВОДОК!»
«ВПЕРЁД, СЁСТРЫ!»
«ЗА КОЛОНИЮ!»
Наполнившись аурами антомантов и их собственных генералов, солдаты, разведчики, маги и каждая другая сражающаяся каста доводится до пика их боевых способностей, пока они бросаются на армию Легиона бесконечной волной ярости. Оглушительный визг раздаётся вдали, пронзая каждый другой звук, будто нож, и я знаю, что Тини вступил в бой, используя свой крик для отвлечения и оглушения, дабы выкупить достаточно времени для вступления в работу его кулаков. На грани моего чувства маны я могу ощутить выползающих из проёмов в стене ного-грязнюков и других питомцев, давящих на строй Легиона вдоль всего туннеля в попытке посеять хаос в рядах противника.
Вскоре я снова увидел безумного жреца, стоящего на камне, оставленным во время битвы, его лицо является искажённой маской экстаза и ярости, пока он орёт свои слова, бьющиеся о мои уши, будто волны о камни. Как мужик ещё не помер, стоя вот так, понятия не имею, однако он остаётся там, проповедуя праведным гневом, пока вокруг него бушует битва. Знание, что мои сёстры сражаются и умирают так близко, пока я неспособен помочь, разрывает меня изнутри. Я всегда хотел сражаться за свою семью, но так часто они сражаются за меня. Их битва ради меня является чем-то таким драгоценным, я даже не осознавал, как сильно я нуждался в этом в своей прошлой жизни, однако теперь, получив, я отказываюсь это терять. Я буду крепко держаться за эту семью своими мандибулами и они никогда не смогут меня сбросить.
«Пожалуйста,» умоляю я Меданту. «Позволь мне сражаться.»
Целительница снова взглянула на меня сверху, и на этот раз я не увидел в ней раздражения или злости, лишь принятие, терпение и любовь.
«Не переживай, Старейший,» сказала она мне. «Мы тебя защитим.»
Глава 661. Осада (Часть 7)
Битва бушевала вокруг Айзека Бёрда, и в те краткие моменты, когда он не отчаянно старался, чтобы его не пронзили или разрезали напополам, он гадал, почему он вообще был здесь. Давление со стороны коллег было частью причины, он мог в этом себе признаться. Когда три четверти стражей под его руководством вызвалось пойти вниз и помочь в обороне, было бы немного нелепо, если бы он, их лидер, не пошёл бы с ними. А ещё был элемент гордости. Муравьи сделали очень многое, чтобы помочь беженцам, и теперь, когда у людей появился шанс вернуть должок, было бы грубо от него отказываться. Ещё одна часть его, более честная часть, желала признать, что он надеялся увидеть здесь Моррелию. Когда много недель назад она ушла, он сожалел, что не пошёл с ней, и теперь, раз уж она возвращалась с Легионом, как он мог не ухватиться за эту возможность? Чего именно он надеялся достичь, приударивая за женщиной, что захватила его сердце своими свирепыми и упрямыми методами, будучи на противоположной стороне поля битвы, он не мог точно сказать, однако попытаться стоило! Он наделся, что попытка стоила того.