Только чтобы странный муравей попался ему на пути и открыл его глаза для новых возможностей и будущего, которое он отказался увидеть в своей жизни. Временами он сожалел, что не отправился со своими более молодыми членами Троицы, когда Энтони сбежал. В то время он решил, что предпочтёт остаться рядом со своим народом для предстоящих испытаний, однако каждый день его народ находил новый способ дать ему знать, что его здесь видеть не хотят.
На расстоянии нескольких метров каста воинов что-то бормотала между собой в свободном кругу вокруг Высшего Клинка. Их славный лидер слушал их всех с задумчивой хмуростью на лице, как будто бы всё сказанное имеет какое-либо отношение к делу. Гранин сомневался, что у них было, что сказать, и что не было пережёвано уже сотню раз. Несмотря на трату крови Голгари, как воды, они не приближались к достижению своих целей, и время подходило к концу. Всё сводилось к гордости кланов.
«Формирователь Лазус, Высший Клинок желает говорить с тобой.»
Наконец-то они нашли для него время. Он по прежнему не был уверен, почему они так настаивали на разговоре с ним. У них есть свои Формирователи клана, верные дому Бальта, так зачем вызывать кого-то вроде него? Очевидно же, что из-за Энтони, однако он не был уверен, что так их заинтересовало в его связи с Энтони.
«Я здесь,» объявил сам себя Гранин, постаравшись открыто продемонстрировать свою гранитную кожу, пока отдавал честь. «Какова ваша воля?»
Высший Клинок пристально смотрел на него, отвращение и презрение ясно выражались всем на обозрение. Гранин чуть не расхохотался, однако сумел подавить смех в груди. Если бы он только знал, что Гранин чувствовал то же самое к нему, как бы он отреагировал? Если честно, вероятно отрубил бы Формирователю голову.
«Приятно видеть, что ты пережил невзгоды этой экспедиции,» произнёс Кооранон Бальта в излишне формальной манере аристократов. «Ты доказал, что достоин, чтобы быть выжившим.»
«Формирователи учатся адаптироваться и выживать в ситуациях, что неподвластны нам. Подземелье не подчиняется нашей воле с рождения, поэтому мы учимся им управлять,» ответил Гранин.
Бормотания и рычание раздались от воинов вокруг него из-за скрытого оскорбления их касты. Каждый гражданин Империи подскакивал, когда воины говорили прыгать. Их действительно баловали со дня их рождения. И хотя обычно Гранин прикладывал некоторые усилия, чтобы скрыть свои подзуживания, жить ему должно быть наскучило больше, чем он думал. Оскорбление воинов в лицо являлось быстрым способом угодить в дуэль чести. Абсолютно справедливую битву один на один, где было непозволительно использование магии…
Высший Клинок на удивление поднял руку и заставил всех мгновенно замолчать.
«Ты смелый,» высказался он, «возможно даже до глупого смелый.»
«Со всем уважением,» кивнул Гранин, «думаю я просто старею. С возрастом некоторые теряют былую хватку.»
«Я обнаружил то же самое. Значит возможно я смогу говорить с тобой напрямую.»
Он махнул рукой, и адьютант в спешке поднёс кресло, разместив его позади аристократа и предложив ему присесть с тихим «прошу вас». С остающимся на Гранине взглядом, Кооранон сел, разместив свой клинок в ножнах вдоль его коленей. Формирователь с усмешкой подметил, что ему места не было предложено. Типичные проклятые аристократы.
«У тебя имеются отношения с перерождённым существом, разве не так? Он был под твоей опекой во время его пребывания у Формирователей.»
«Был. Я бы не сказал, что у нас имелись отношения, однако мы общались множество раз.»
Глаза аристократа заблестели.
«Это хорошо,» сказал он. «На подобное я и надеялся. Ты возможно хорошо послужишь для исполнения той задумки, что у меня на уме.»
У Гранина было плохое чувство касательно всего этого.
«Могу я знать, какова будет природа моего служения?» Спросил он, не ожидая ответа.
К его удивлению Высший Клинок уточнил.
«Я не скрываю о своём пожелании смерти существа от моей руки. Это обязательно нужно сделать, чтобы избавиться от позора, который эта грязь возложила на мой дом. К сожалению прорыв в это гнездо и убийство всех внутри оказалось более сложной задачей, чем ожидалось, и, как бы странно это не звучало, вероятность, что волна вынудит нас отступить до того, как работа будет завершена, становится всё более реальной.»