«Думаешь, у них там ещё одни ворота?» Спросил Альбертон, Хранитель знаний присоединился к его советникам. «Если есть вторые, почему не должно быть третьих?»
«Судя по размерам гнезда, мне это кажется маловероятным,» заговорил Меогнус, недавно прикреплённый трибун, «однако подобная вероятность, как вы говорите, существует. Если мы найдём ещё одни врата, то тоже их повалим. Как ещё нам достичь своей цели?»
Юный трибун был недавно повышен, будучи размещённым в Легион Титуса для закаливания. Он был хорошим солдатом, однако в качестве лидера Титус находил его зеленоватым.
«Наши отряды уставшие и измученные, потери копятся, и утомлённые Легионеры совершают больше ошибок,» медленно заговорил Титус без всякого суждения в голосе, «если там есть ещё одни врата, то мы отойдём, чтобы дать нашим людям отдохнуть, выпить и поесть. Мужчины и женщины, накинувшие на себя доспехи Легиона, являются нашим самым драгоценным ресурсом, и их нельзя тратить впустую ни при каких обстоятельствах.»
Было несколько кивков, однако Альбертон возмутился.
«Н-но…»
Титус заткнул его взглядом.
«Ни при каких обстоятельствах,» повторил он.
От гнева на лице командира его друг отвернулся, его возмущение умерло в его горле. Он хотел сказать 'А что насчёт Моррелии?', однако Титус знал о его намерении ещё до того, как он закончил открывать свой рот. Несмотря на внешнюю невозмутимость Титус отчаянно переживал о своей дочери. Мысли о ней в лапах этих монстров было достаточно, чтобы заставить его кровь вскипеть, а желудок скрутиться, однако в его силах был лишь один способ её возвращения, так что он безукоризненно следовал ему и надеялся.
Спустя несколько мгновений неловкого молчания другие трибуны начали высказывать свои мысли о продолжающейся битве. В наблюдениях более опытных офицеров был очевиден холодный и жестокий военный расчёт. Обсуждения сосредотачивались на темпах убийства монстров в отношении количества потерь Легиона, и как это число можно было улучшить, пока среди них тихими голосами выдвигались различные гипотезы. Подобные разговоры могли показаться бесчеловечными, и Титус видел, что новые офицеры испытывали трудности с этим, однако на самом деле это был способ для командира и его трибунов для исполнения целей с минимально возможными потерями. Делать что-либо меньшее, чем противостоять предстающей перед Легионерами жестокой реальности безэмоциональной логикой было немыслимой безответственностью.
В течении следующих нескольких минут ситуация разыгрывалась согласно ожиданиям. Пусть выродок и питомцы создавали значительные проблемы, по отдельности они не были достаточно могучими, чтобы изменить курс битвы. Повезло, что у них не было возможности ещё раз эволюционировать. Достигни перерождённый монстр следующей ступени, и битва была бы гораздо тяжелее. Как бы то ни было, следующая атака подкрепления достаточно сильно нарушила строй муравьёв, что они были вынуждены ещё раз отойти назад, дабы Легионеры не разрубили их беспорядочную формацию на куски. Кислота и заклинания дождём падали на Легион, пока тот продвигался всё дальше, начиная атаковать сами ворота. Без надлежащего снаряжения для осады потребуется некоторое время, чтобы сломать их, однако при правильном применении огня и воды металл можно деформировать и расколоть. Бросание старыми добрыми Навыками ударов мечом и топором обеспечит некоторой мощью и выполнит работу.
Чем ближе они оказывались к моменту прорыва, тем более напряжённым становился Титус. Он надеялся, что мог довериться врагу для пощады его единственного оставшегося ребёнка. Сдержат ли они своё слово и сохранят ли её в целости? Или они сразят её назло, как только битва будет проиграна?
Командир настолько погряз в своих размышлениях, что не заметил волнения позади себя, пока Ауреллия не потянулась и не дёрнула его за руку.
«Титус!» Крикнула она. «Обернись!»
Будучи шокированным от его собственной нехватки осторожности, ветеран развернулся, чтобы увидеть то, чего он действительно надеялся не видеть.
Зелень. Весь туннель стал зелёный. Даже пока он наблюдал, лозы и листья распространялись по стенам туннеля, превращая мрак вокруг них в изумрудное море.
«Вот же проклятое дерево!» Прохрипел себе под нос Титус, крепко хватаясь за свой топор.
«Великая Древо-Мать чувствует то же самое по отношению к тебе,» эхом из мрака раздался непостижимо глубокий голос. «Ты пошёл на неё войной, и она не забыла, не простила.»
«Твоя мать монстр,» прямо ответил Титус.
«Хаааа,» по туннелю распространился звук, напоминающий вздох, смех и сгибающуюся ветвь дерева, заставив листья извиваться и трепетать.