И это делало её сильной.
Она едва могла видеть Голгари перед собою, пелена её взора давным давно вместо красной стала чёрной. Была вероятность, что её дикие взмахи могли нанести столько же вреда Колонии, сколько и цели её гнева, однако она не волновалась об этом, не могла. Может её глаза были ранены, или возможно она зашла так далеко, что вид того, что она бьёт, уже был не так уж важен для неё. Тем не менее она могла ощутить создаваемые разрушения при каждом её ударе. Плоть разрывалась, броня рвалась, металл раскалывался, а кости дробились. Для неё это было подобно вину. Свежая Биомасса между её зубов. Она жаждала ещё.
Присутствовала боль, где-то. Всё её тело ныло, однако она не могла сказать, почему. Это не было важно. Она могла продолжать взмахивать своими лапами и кусаться мордой. Это всё, что имело значение.
Королева наблюдала за всем на расстоянии с растущей в её сердце тревогой.
«Она будет в порядке?» Ещё раз спросила она находящуюся рядом с нею целительницу.
Франческа клацнула мандибулами.
«Не знаю,» ответ целительницы был нехарактерно коротким, напряжение ситуации заставляло её постоянно проводить антенны через сочленения её передних ног. «Мама, пожалуйста, отступи. Мы не можем полностью тебя исцелить, а эта область не безопасна,» взмолилась она.
«Не отступлю,» резко ответила Королева. «Немедленно прекратите заниматься мною и помогите остальным. Медведь будто бы на грани гибели, почему бы не исцелить её?»
«Я не могу до неё дотянуться, и даже если бы могла, мы не можем быть уверены, что она не убьёт нас попросту на месте. У нас уже имеется множество раненых ею в этой битве муравьёв.»
«И что?» Требовательно спросила Королева? «Разве прежде она не терялась так же в гневе? Почему мы ей не помогаем?»
«Мы недостаточно сильны!» Раздражение Франчески росло. Как бы сильно она не старалась, она не могла убедить её мать покинуть эту опасную область, от чего её отчаянье росло. «Единственный в Колонии, кто мог бы надеяться выстоять перед другом Сарой, это Старейший, и его здесь нет!»
«Но есть я,» постановила Королева и заставила себя подняться.
Целительница с растущим в ней ужасом наблюдала за своей матерью.
«Мама, нет!» Вскрикнула она.
Но было уже слишком поздно, Королева сделала один шаг, другой, а затем вошла в самую гущу битвы, неистовствующая фигура медведя не покидала её поле зрения.
Снаружи улья.
«Не отступите?» Спросил Титус.
«Мы не отступим,» ответил Хранитель Рощи.
Тупиковая ситуация между двух сторон продолжалась, пока Титус взвешивал свои варианты, его разум бурно работал. Он мог видеть два возможных пути. Он мог отойти назад, приказать отступить его Легиону и возможно обеспечить в процессе освобождение его дочери, или он мог сразиться. Он обещал не предпринимать никаких действий против Колонии, и он не будет этого делать, однако бруан’чии это совсем другое дело. Если они смогут сдержать здесь детей безумного дерева, а Легионеры преуспеют в прорыве в гнездо, то всё равно существовал шанс достижения их цели. Он крепче сжал рукоять своего топора.
«Вы не оставляете мне другого выбора,» выдохнул Титус, его гнев начал разгораться в груди, пока он в уме взвешивал жизни его солдат.
«Это и есть наше намерение,» послышался ответ. «Мать заберёт у тебя всё, что возможно. Находясь так далеко от своей металлической горы, тебе нечем противостоять ей.»
«Вот как?»
Даже пока они говорили, количество появляющихся из-за Хранителя Рощи фигур продолжало повышаться, пока всё больше представителей его народа выходило вперёд. К счастью здесь был лишь один Хранитель, дерево не могло поддерживать большее число так высоко в Подземелье.
«Хаааа. Вот так,» ответил Хранитель.
Титус поднял свой топор, чтобы иметь возможность схватиться за него обеими руками.
«Давай посмотрим, получится ли,» мрачно ответил он.
Глубоко в Подземелье.
Пропасть тянулась вниз, полная непроницаемой тьмы. Здесь не было движений, ни одного живого существа, что смело ступить так близко к дому голодного. За этим следовала верная смерть, это было настолько укоренившимся инстинктом, что, казалось, монстры теперь появлялись с ним. Сотню лет ни одного монстра, кроме тех, кому не повезло родиться в области, не существовало в этом месте, и появившиеся не жили долго.
Где-то глубже, пусть по ощущением и недалеко, послышался приглушённый звук, затем тихий раскат грома. Волна невидимого давления пронеслась по камням и мраку, вырвалась из пропасти и продолжила свой путь наружу по слою.