Во время волны этот процесс становится хуже стократ. Почти все крупные потрясения внутри третьего слоя происходят во время этих событий.
Выдержка из 'Размышления о Тайнах' под авторством Элрика Дикого Мага.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Моррелия излила своё раздражение и смешанные чувства на ни в чём не повинных монстрах, пока тела не скопились в высокую кучу и она больше не могла поднимать свои клинки. Измотанная и онемевшая, она побрела обратно к лагерю, отойдя в сторону, чтобы отдохнувшие воины могли занять её место.
Демоны были сильными противниками, без преимуществ выданных ей Легионом Доспехов Бездны, или её новых зачарованных клинков, её бы с лёгкостью одолели. С ними же она могла разрезать насквозь большинство встреченных ею на третьем слое противников, пока её ярость горела ярко.
Для берсерка это являлось фундаментальным ключом её силы и самим высокоранговым Навыком, лишь недавно улучшенным до седьмого ранга. Впрочем такая сила имела цену, она могла поддерживать подобный уровень силы лишь на короткий промежуток времени. Без задействования её ярости она была слабее большинства легионеров её уровня, так как ни одна из синергий и способностей, приходивших с её Классом, не были активными. Активировав же их, она становилась машиной для убийств, не способной чувствовать боль или усталость, склонной к насилию и имеющей силы для этого. Однако длилось это всего лишь пять минут.
Различными действиями можно было заставить ярость длиться дольше, поднятие уровня навыка, различные зачарования, несколько тоников, однако самым важным было эмоциональное состояние берсерка. Злость не приходила естественным образом к большинству людей, что конечно же делало их не подходящими для этого Класса. Когда она была ребёнком, её нетерпение и упорство подпитывали её злость, вместе с врождённым вспыльчивым характером. Позднее в жизни распад её семьи, потеря брата и отсутствие матери стали подпиткой её ярости, пока она вела свою собственную команду и бродила по диким землям.
Некоторое время она не была уверена, чем же должна подпитывать свой Класс берсерка, у неё кончались цели её злости. Это было так, пока отец не сбросил на неё этот сюрприз.
Перед тем, как Моррелия ушла, её мать дала ей некоторые советы по управлению яростью, по её взращиванию, подобно пламени.
«В некоторые дни ярость будет гореть ярко,» сказала она, стоя над Моррелией, пока та тяжело дышала после спарринга, «однако это не означает, что она сильна. Думай о своей ярости, как об углях, расположенных глубоко в сердце огня. Люди отвлекаются на пламя, поражаются им, однако жар находится не там. Даже когда я спокойная, или скучающая, или счастливая, глубоко вот здесь…» она похлопала себя по кожаной пластине на груди, «… вот здесь, угольки светятся ярким светом.»
Что не было нормой для обычных людей. Её мать была необычной от природы и одной из самых сильных женщин на планете. Прирождённый берсерк, сумевший однажды целый час подпитывать свой гнев, что было рекордом для Легиона.
Будучи слишком утомлённой, чтобы волноваться об этом, она прошла в палатку и упала на ближайшую койку, снова не раздеваясь, что заставило деревянные опоры заскрипеть под весом её металлической одежды. Она так устала, что не заметила бы, даже если бы они рухнули.
Проснувшись, она вышла из палатки, только чтобы обнаружить, что лагерный повар оставил мясо на кипении, и она была более чем счастлива налить себе щедрую порцию, потрудившись лишь стянуть шлем, когда осознала, что не просунет ложку через щели.
«Тебе вероятно стоит немного умыться перед тем, как мы начнём.»
Голос Титуса был пронизан неодобрением, однако она просто хмыкнула, не прерываясь на секунду, пока набивала себе щёки. Её отец, как всегда, был гладко выбрит и аккуратно одет, его доспехи были только что отполированными, а его кожа светилась от свежего слоя масла.
«А не должен ли и ты сражаться?» Спросила она.
«А я сражался,» ответил он и присел.
«Могу ли предположить, что твоё оружие не такое чистое, как ты?»
Он наложил себе тушёного мяса и начал есть.
«Оно было таким,» сказал между ложками еды, «однако, будучи хорошим Легионером, я почистил его.»
Она фыркнула и Титус криво улыбнулся, прежде чем в его очертания не вернулось обычное, строгое выражение лица.
«Поднятие класса,» сказал он.
Она застонала.
«Обязательно сейчас? Я отвратно себя чувствую.»
«Я предлагал тебе умыться,» пожал он плечами, «так что не вини меня. Кроме того, потраченное впустую время это потерянный опыт. Насколько я знаю, у тебя нет никаких других крупных Навыков, находящихся близко к повышению ранга, так что откладывание будет пустой тратой времени. Думаю, ты зашла так далеко, как можешь, с твоим текущим Классом, и должна убедиться, что воспользуешься наличием кого-то моего уровня опыта рядом, пока это возможно.»