Последнее было сказано в виде шутки, но верный своей фигуре Титус не рассмеялся.
«Ты не помнишь?» Спросил он.
Он не звучал обозлённо, а скорее слегка довольно, что ещё больше сбило Моррелию с толку.
«Не помню чего?» Медленно спросила она.
Комната немного загудела.
Титус оглянулся в сторону двери и кивнул сам себе.
«Должно быть уже.»
Стены затряслись.
Моррелия осторожно оглянулась вокруг, её руки тянулись к оружию, пока она поднималась обратно на ноги и принимала боевую позу.
«Что происходит?» Потребовала она ответа, властная хватка вошла в её голос.
Это заполнило грудь старого участника кампаний гордостью.
«Я бы отложил оружие,» посоветовал он, «оно не поможет.»
Тряска уже была постоянной, непрекращающиеся вибрации лишь увеличивались с каждой прошедшей секундой.
«Пап, ну правда, что происходит. Это нападение?» Требовательно спросила Моррелия, волнуясь всё больше, пока комната сотрясалась вокруг неё.
«В некотором роде,» пожал плечами Титус.
«Монстр?!»
«Ох, определённо.»
«Ты не помогаешь!»
«А я и не пытаюсь,» ухмыльнулся он.
В этой улыбке было что-то, столь странно видеть её на лице её отца, это вызвало в её разуме воспоминание. Лишь одна вещь заставляла его так себя вести. Её разум ускорился. Какой сегодня день? Её тренировка была столь интенсивной, время размылось. Она не знала дня. А вообще, какая это была неделя?!
Внезапно укреплённая переборка, коей была её дверь, вздулась на петлях, пока усиленная сталь прогибалась под чудовищными ударами. Металл кривился и искажался, как грязь, пока некая нечеловеческая сила вторгалась в него с другой стороны.
«Я знал, что она пойдёт прямиком сюда,» признался Титус под визг разрывающейся стали. «Так что подумал, что буду здесь для воссоединения.»
Внезапно сквозь дверь прорвалась рука, зазубренные края не причинили руке никакого вреда, пока та уходила назад. Скорее уж металл кривился об протирающую его кожу.
Эти руки с ужасающей небрежностью схватились за края пробитой дыры и расширили щель, металл возмущённо завизжал.
Затем появилось широко улыбающееся лицо.
«Привет, дочка!» Сказала Минерва. «Обними же свою мать!»
Её срок в качестве Консула наконец подошёл к концу.
___________________________________________________
Глава 940
Я Дома
Часть 2
Смерть.
«Минерва, сжимаешь слишком сильно.»
«Ох, чёрт.»
Давление ослабло как раз достаточно, чтобы Моррелия сделала вдох. Тьма отступила достаточно далеко, дабы она подняла свои руки и погладила свою мать по спине.
«Тоже рада тебя видеть, мать,» прохрипела она.
«Ууу, тоже очень рада видеть тебя, дитя.»
С одним последним ломающим кости сжатием Минерва отпустила свою дочь, и Моррелия упала на ступни. Она рассеянно потирала свои руки. Да насколько же сильной была эта женщина?
Минерва была выше своей дочери почти на десяток сантиметров, но во многих отношениях они обе выглядели одинакового. Те же самые тёмные волнистые волосы, та же самая квадратная челюсть и та же самая мускулистая фигура. Даже их глаза имели одинаковый цвет серой стали. Так много лет не приближаясь столь близко к ней, Моррелия была шокирована, насколько же схожи они были.
«Замечательно снова видеть вас обеих вместе,» улыбнулся Титус, необычное выражение для его обычно каменного лица.
Минерва быстро подметила это.
«Не улыбайся, муж, ты выглядишь странно.»
Затем она рассмеялась.
«Во имя пламени, как же я счастлива наконец выбраться из того кабинета! Теперь все карандашные гонители будут доставать кого-то другого, а я могу вернуться к кампаниям. Что насчёт тебя, дочка? Готова присоединиться ко мне в поле?»
Минерва бросила широкую ухмылку, пока Моррелия пристально смотрела на неё.
«Я всё ещё в процессе тренировок! Я должна была медитировать в своём укрытии, в уединении размышляя о том, что получила. Полагаю, сейчас мне этого не сделать,» она махнула рукой в сторону сломанной двери.
«Это хорошо, когда ты терпелива и внимательно обдумываешь свой подход,» одобрил Титус, «веришь или нет, твоей матери так же пришлось пройти через это. Не обращай на её поведение внимание, она просто в восторге, что увиделась с тобой.»
Бывший Консул бросил взгляд на командира через суженые веки, пока обдумывал насилие, но Титус просто развёл руками. Наконец она вздохнула и села на койку.
«Конечно же я в восторге.»
Она смутно куда-то махнула рукой.
«Я слишком долго была привязана к тому столу, отправляя других вести битвы и умирать. Я хочу быть со своей семьёй и снова начать делать что-то значимое.»
«Ты была Консулом, мать. Думаю, ты делала что-то значимое.»