Когда вода угодила в цель, последовал всполох пара, и Королева почувствовала, что её время настало. Она предположила, что зверь будет ослеплён, так что устремилась с широко раскрытыми мандибулами к одной его стороне, сомкнув их на том месте, где, как она чувствовала, будет бок Гарралош.
КУС!
Королева пожалела, уже не в первый раз, что не потратила больше времени на повышение её навыков. Её опыт в основном происходил в виде почти мёртвых монстров, которых ей приносили её дети. Большую часть времени она даже не утруждалась использовать навык, приканчивая их. Какая потеря.
Её мандибулы ярко осветились от силы её выносливости, и она дёрнулась вперёд.
КЛАНГ!
Только чтобы отскочить, как будто она укусила нечто более твёрдое, чем наполненный маной камень. Королева дёрнулась, чтобы стряхнуть ошеломляющее болезненное ощущение, которое распространялось в мускулах на её лице, и снова дёрнулась вперёд.
КУС!
КЛАНГ!
Чешуйки были попросту слишком твёрдыми! Она не могла пробиться!
ТССССССС.
Королева заметила, что кончики её мандибул начали дымиться и боль распространялась от них, как будто они были обожжены. Королеву это не испугало. Боли не будет достаточно, чтобы остановить её, лишь смерть способна на это. Гарралош начала лениво разворачиваться, не чувствуя никакой угрозы от нападения маленького муравья.
Королева не желала позволять гигантскому зверю развернуться и предстать лицом перед ней, так что она снова рванула, на этот раз ещё дальше. Если бок слишком плотный, то возможно слабое место будет дальше в задней части, в хвосте. Королева со всей своей силы закусила хвост, почти такой же широкий, как и её собственной тело. И снова чешуйки оказались слишком крепкими. Королева в расстройстве снова укусила, однако Гарралош сделала свой ход.
Хвост, всего мгновение назад лениво паривший в воздухе, дёрнулся со скоростью молнии. У Королевы не было времени отреагировать, прежде чем он угодил в её вливаемый панцирь. В один момент она дёргается вперёд в укусе, а в следующий она крутится в воздухе и с грохотом тяжело приземляется на расстоянии десяти метров. Земля взлетела в воздух в том месте, где приземлилась Королева, и муравьи на стене чуть не потеряли рассудок.
Вид того, как на их Королеву таким вот образом нападают, был невыносим. Их разумы вскипели от ярости и их сердца затребовали возмездия, их инстинкты воевали с их интеллектом. Они знали, что они ничего не могли сделать, чтобы навредить в прямой схватке матери крокодилов. Солдаты могли атаковать со всей своей силы и Гарралош всё это время могла спать, её чешуйки были невосприимчивы к их укусам. Она могла игнорировать магию огня, сводить на нет магию воды, и даже питомцы теневые звери не имели шансов нанести ей вред.
Всё, что они могли сделать, это встать на пути их матери и причинить ей боль, когда Гарралош с лёгкостью их уничтожит. Они всё равно могли побежать, ринуться вперёд на самоубийственную опасность, в конце-концов они делали это прежде. Однако каким-то образом они чувствовали, что их надежды слышат, что кто-то придёт к ним. Так что они оставались позади.
Даже монстры орды и создания Гарралош отбегали назад, чтобы позволить своей матери повеселиться. Орда представляла собой бедные остатки былой себя и даже количество Кроко-Зверей уменьшилось из-за ярости колонии.
Королева снова поднялась и положилась на преимущество своей эволюции. Она не могла больше позволить себе сомневаться. От глубин улья, где Ухаживающие за Выводком заботились о выводке, до тысяч тех, кто построился вдоль стен колонии и столпился в бункерах, Королева взяла силу своих детей и начала расти.
Глава 388. Отвали от неё
Королева чувствовала, как становится больше, пока заимствует силу её детей. Муравьи могли и сами почувствовать своё уменьшение, но охотно позволяли этому случиться. Они пожертвуют гораздо большим для их Королевы, нечто подобное для них является мелочью.
Гарралош наблюдала с того места, где она ударила Королеву, и этот могучий хвост снова лениво задвигался по воздуху, пока она жестоким взглядом наблюдала за своей добычей. Двигалась она медленно и неспешно. Каждое движение гигантского монстра давало впечатление силы и уверенности. Пусть даже слабак перед ней становился больше, она не чувствовала угрозы.