Они шли по запутанным коридорам, проходили мимо стоящих молча, несущих свой долг и усердно трудившихся над исполнением тысяч дел, требуемых крепости для поддержания своей работы солдат, пока наконец не пришли к исчерченной стене, заполненной надписями. Она бросила растерянный взгляд на своего отца, а он опустил челюсть к своей широкой груди, прикрыв глаза.
«Иди поговори со своим братом,» наказал он.
Моррелия ощутила, как её сердце забилось быстрее от этой команды, и обернулась обратно к стене, укрытой аккуратными рядами имён. Она подошла ближе, проходя глазами по списку, ища то, что было знакомо. Чем ближе она оказывалась к концу, тем больше имён она начала узнавать. Старшие, которые уходили в походы, когда она ещё была кадетом, некоторые были даже на год впереди неё. Наконец она нашла то, что искала. Романус Мариус. Она подняла одну руку и позволила своим мозолистым пальцам пройтись по бороздам, создающим имя её брата. Даже сейчас, спустя годы, у неё было чувство, будто она никогда не могла забыть его лицо, его голос. Он был таким притягательным, способным заставить всех воспрянуть духом и начать желать быть лучшей версией самих себя. Он был таким харизматичным, очаровательным, был тем, за кем хотели следовать люди, всем тем, кем не была она. Она ненавидела его за это, пусть даже и восхищалась им. А он же просто смеялся над ней.
«Морр, не глупи,» говорил он с улыбкой, «ты разве не думаешь, что есть то, что ты можешь сделать лучше меня?»
Она помнила, как непонимающе посмотрела на него. Романус был идеален! Что такого она могла делать лучше его?! Он должно быть прочитал выражение её лица, потому что покачал головой, сделал шаг вперёд и положил руку на её голову. «Поверь мне, Морр. Ко времени, как ты закончишь, я буду смотреть тебе вслед.»
Потерявшись в своих воспоминаниях, она не услышала, как позади неё приблизился отец, его поступь была медленной и тяжёлой.
«Эта стена,» объяснял он, «несёт имена всех тех кадетов, что не пережили посвящение.»
От этого Моррелию переполнили шок и негодование, а её голова резко дёрнулась, чтобы посмотреть на отца. Титус встретил её взгляд и медленно покачал головой. Конечно же он бы ей не солгал.
«Никто не мог в это поверить. Он блестяще проходил каждое испытание, каждый тест, каждое измерение. Он был настолько далеко от минимального уровня, что ему было практически предначертано преуспеть. Твоя мать была разбита, я был потерян. Мы просто не могли представить, что это произойдёт с ним.»
Моррелия по прежнему отказывалась верить в это.
«Это невозможно! Как у меня вышло то, в чём он претерпел неудачу? Ты никак не можешь это объяснить?!»
В глазах Титуса была печаль, когда он смотрел на свою дочь. Он поднял руки и обнял её, чего не делал столько лет. «Я не знаю, почему он не сумел. Просто не знаю. Хотел бы, чтобы у меня было объяснение, однако даже сейчас у меня нет слов. Неважно, как сильно я искал, я не нашёл ничего, что бы объяснило произошедшее. Однако это то, что тебе нужно понять, и то, что много раз пытался тебе сказать Романус. Он верил в это, и я также всегда в это верил. Ты будешь сильнее его. Однажды, ты будешь сильнее меня.»
Несмотря на слова своего отца, Моррелия отказывалась в это верить, однако её голос был украден, так что она не могла ничего ответить. Вместо этого она попыталась переварить правду, которую так долго старалась найти. Несмотря на наконец полученные желанные ею ответы, всё, с чем она осталась, это горечь, и решительность.
Два дня спустя Легион приготовился пройти через врата. Они войдут в главный штаб Легиона, находящийся глубоко под землёй, являющийся неприступной крепостью, построенной во время Катаклизма тысячи лет назад.
Глава 464. Дотанцевался...
Тюремные камни со всех сторон. А они всерьёз любят камни. Я наблюдал это прежде, и вероятно буду снова, но оно продолжает повторяться. Здесь очевидна сильная физическая и духовная связь между этими Голгари? Голгарин? Гагарин? Что-то вроде того. Любая собранная мною информация об их обычаях, размышлениях, привычках и истории может оказаться полезной. Потому что эта ситуация отчаянная. По другому о ней нельзя думать, у меня тут проблемы. Сражаться насмерть против других могущественных монстров и существ, которых кто знает как долго холили и лелеяли? О нет. Энтони не собирается ничего упускать из виду. Мой разум сосредоточен, как лазер! Он подобен лазерному лучу, проходящим через кристалл, чтобы стать меньшим и более сосредоточенным лазером, который затем бьёт в глаз человеку, пусть по пути и исправляя его зрение, попадая в хрусталик и проходя ещё дальше, прежде чем растопить мозг по пути наружу.