В какой-то степени я рада, что Киа сидит между нами. Теперь я могу с кем-то поговорить. И всё же, я беспокоюсь. Ей ни в коем случае нельзя приближаться к плантациям! А видя, как удовлетворённо и самоуверенно девочка улыбается, я делаю вывод, что она не обязательно будет нас слушаться. Я уже успела узнать, какая она упрямица.
Я обнимаю её, и она прижимается ко мне.
— Почему ты непременно хочешь пойти с нами?
— Я хочу… хотела пустить каждому охраннику в голову по стреле. Я слышала, что надзирателями на плантациях работают бывшие Воины.
Хром поворачивает к ней голову:
— Ты подслушиваешь наши совещания?
— Я просто случайно оказалась поблизости, когда ты разговаривал с Джексом, — отвечает Киа дерзко и кладёт голову мне на грудь. — Может быть, среди них будет тип, который убил моего отца.
— То есть, теперь ты исключила Хрома? — спрашиваю я.
— Мне сказали, что тот ублюдок был блондином.
Я предпочитаю умолчать, что Хром раньше постоянно менял цвет волос. Проще, если Киа будет считать его невиновным, и глубоко внутри я надеюсь, что он не убивал её отца. Но мы никогда этого не узнаем. Нам надо оставить нашу старую жизнь, — со всем, что с ней связано, — позади, и начать новую.
После того как мы прошли плотину, ехать становится уже не так легко. Раньше дороги по большей части были расчищены и поддерживались в хорошем состоянии, а сейчас мы едем по песку. Пустыня вернула себе своё и забрала старые дороги. Кроме того, луна спряталась. Я больше ничего не могу различить, кроме задних фар впереди идущего автомобиля, но Хром невозмутимо едет дальше.
— Вы снова помирились? — спрашивает Киа.
Я не знаю, что ей сказать. Поскольку Хром тоже молчит, я смотрю в окно.
— Ладно, вам не обязательно разговаривать со мной. — Она отстраняется от меня, садится с подчёркнуто прямой спиной и скрещивает руки на груди.
— Это не имеет к тебе никакого отношения, это… взрослые дела, — говорю я ей. Она отвечает ледяным молчанием, прямо как Хром. Отлично, развлекательная программа окончена.
Примерно через полчаса Киа начинает зевать и скользит глубже по спинке сиденья.
— Дашь мне разок прокатиться? — спрашивает она Хрома.
— Энн меня убьёт, если на её машине появится хоть одна царапина, — отвечает он.
Я уверена, что Энн, на фоне уже имеющихся вмятин и царапин, не заметит ещё одну, но предпочитаю ему не возражать. Киа не понимает, на каком опасном задании мы находимся. Всё это кажется ей просто прогулкой.
— Я умею хорошо водить, правда! — добавляет она. — Мэтт иногда берёт меня с собой охотиться на бизонов. Я веду машину, он стреляет.
— На бизонов? — Я ещё не привыкла, что здесь, снаружи, всё по-другому. — Кто такой Мэтт? — Возможно, мне стоит отчитать этого парня и сказать ему, что охота слишком опасна для маленькой девочки.
— Он был другом моего отца.
— Я верю, что ты умеешь хорошо водить. — Хром усмехается. — Но на этой машине ты не дотянешься ногой до педали газа.
— Спорим? — Киа наклоняется к нему и заглядывает в пространство для ног. — Если я полностью сползу вперёд, у меня получится.
— Знаешь, что? — Он так дерзко ей улыбается, что у меня начинает трепетать сердце. — Когда мы вернёмся, я постараюсь найти автомобиль, и мы прокатимся.
— Правда?
— Давай руку, — говорит он, протягивая ей ладонь.
Киа бьёт по ней:
— Договорились. — Она снова прижимается ко мне и шепчет на ухо: — Твой Воин вполне нормальный. — А затем снова зевает и закрывает глаза. Проходит совсем немного времени, и она засыпает. Так приятно чувствовать её рядом с собой… но она наваливается всё сильнее. Мои руки скоро онемеют.
В тусклом свете, который исходит от приборной панели, я рассматриваю её милое личико. Его выражение часто бывает жёстким, но когда она спит, — это просто маленькая, милая девчушка. Я осторожно отстраняю её от себя и пытаюсь уложить головой на мои колени. Киа что-то неразборчиво бормочет, переворачивается на другую сторону и устраивается на бедре Хрома.
Он усмехается и качает головой:
— Она маленькая, упрямая, самоуверенная и дерзкая. И кого же она мне напоминает?
— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — отвечаю я с улыбкой. Я слишком хорошо помню нашу первую встречу на той вечеринке — я часто вспоминала её, когда засыпала. А ещё я помню наши долгие разговоры. Мне очень их не хватало, вот почему так приятно снова разговаривать с ним, как раньше. Свободно и открыто.
Хром почёсывает бровь:
— Киа такая же упрямая кошечка, как ты. Она невероятно похожа на тебя.