Оливия взяла одежду и пошла в свою комнату. Закрыла дверь — хотя знала, что замка нет, что он может войти в любой момент.
Она переоделась быстро. Джинсы сидели идеально. Футболка была из плотного хлопка, удобная. Кожаная куртка пахла новой кожей, была чуть тяжёлой, но хорошо сидела на плечах.
Она посмотрела на себя в зеркало.
Женщина в отражении выглядела... по-другому. Не как галеристка. Не как дочь богатого застройщика. Как кто-то другой. Кто-то более опасный.
Это просто одежда. Одежда не меняет тебя.
Или меняет?
Она вернулась в гостиную. Марк ждал, уже в своей кожаной куртке. Он оглядел её, кивнул с одобрением.
— Лучше. Теперь ты выглядишь не как жертва. — Он направился к выходу. — Идём.
Они прошли через дом к гаражу. Оливия ещё не была здесь — это была отдельная постройка, соединённая с виллой крытым переходом.
Двери гаража открылись автоматически.
Внутри было... святилище.
Стерильно чистое пространство, залитое холодным белым светом. Белые стены, белый эпоксидный пол, блестящий как лёд. И посередине, как алтарь в храме скорости — мотоцикл.
Чёрный. Матовый чёрный, поглощающий свет. Агрессивные линии, как у хищника в прыжке. Ducati Panigale V4, прочитала Оливия название на боку.
Он был прекрасен. И абсолютно смертоносен.
Рядом на стеллажах — шлемы, перчатки, защита. Всё чёрное. Всё профессиональное.
— Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? — спросил Марк, подходя к байку и проводя рукой по бензобаку — жест нежности, почти интимный.
— Нет.
— Хорошо. Значит, нет плохих привычек, которые нужно исправлять. — Он взял шлем с полки, протянул ей. — Надевай.
Оливия взяла шлем. Тяжёлый, серьёзный. Внутри пахло новым пластиком и чем-то ещё — может быть, предыдущим владельцем? Нет, это был новый шлем. Куплен для неё.
Он планировал это. Знал, что привезёт меня сюда. Знал, что будет этот урок.
Она надела шлем. Мир сузился до прямоугольника визора. Звуки стали приглушёнными, отдалёнными.
Марк надел свой шлем, проверил, правильно ли она застегнула ремешок под подбородком. Его пальцы коснулись её шеи — короткое, функциональное прикосновение, но оно обожгло.
— Слушай внимательно, — сказал он, и голос звучал по-другому, искажённый шлемом, но не менее командный. — Это не прогулка. Это урок о контроле. Точнее — о его отсутствии.
Он подошёл к мотоциклу, сел, завёл двигатель.
Рёв.
Не звук — физическая сила. Вибрация, которая прошла сквозь пол, сквозь подошвы ботинок, поднялась по ногам, заставила резонировать кости. Первобытный рёв хищника, пробудившегося от сна.
Оливия почувствовала, как адреналин ударил в кровь. Инстинктивный, древний страх перед чем-то сильным, быстрым, опасным.
— Садись, — скомандовал Марк, его голос едва пробивался сквозь рёв мотора. — Позади меня. Обхвати меня. И держись. Крепко.
Она подошла. Байк вибрировал под ним, живой, нетерпеливый. Она неуклюже села сзади — слишком высоко, неустойчиво.
— Ноги на подножки, — проинструктировал он. — Да, вот так. Теперь руки вокруг моей талии. Не стесняйся. Держись крепко, как будто твоя жизнь зависит от этого.
Потому что она зависит.
Оливия обхватила его руками. Почувствовала под кожаной курткой твёрдость его тела, тепло, мышцы, которые напряглись в предвкушении.
— Правило простое, — сказал он. — Ты — часть мотоцикла. Когда я наклоняюсь в повороте, ты наклоняешься со мной. Не пытайся балансировать отдельно. Не пытайся компенсировать. Просто следуй. Доверься.
Доверься человеку, который тебя похитил.
— А если я не хочу?
Она почувствовала, как он усмехнулся, даже не видя его лица под шлемом.
— Тогда мы упадём. И это будет очень больно. Для обоих. — Пауза. — Но больше для тебя.
Он не стал ждать её согласия.
Байк рванул вперёд.
Мир взорвался.
Ускорение было жестоким, немилосердным. Оно впечатало Оливию в его спину, выдавило воздух из лёгких, размазало реальность в абстрактную картину.