— Марк, — застонала она, чувствуя, как оргазм приближается, неизбежный, как цунами. — Пожалуйста... я близко...
— Я знаю, — голос был напряжённым. Он тоже был близко. — Держись. Не кончай.
— Не могу, — всхлипнула она. — Пожалуйста, позволь...
— Ещё нет.
Пытка. Сладкая, мучительная пытка. Она балансировала на краю, каждая клетка кричала о разрядке, но она держалась, потому что он так сказал.
— Пожалуйста, — умоляла она. — Пожалуйста, Марк, я не могу больше...
Его рука в её волосах притянула сильнее, изгибая её почти болезненно. Его движения стали отчаянными, теряющими ритм.
— Кончай, — прорычал он. — Сейчас. Кончай на моём члене.
Разрешение сломало последнюю плотину.
Оргазм накрыл её волной, смыл всё — мысли, сопротивление, самость. Она кричала его имя, содрогаясь, сжимаясь вокруг него.
Марк толкнулся ещё раз, дважды, и замер, изливаясь в неё с глухим рыком. Его пальцы впились в её бёдра так сильно, что наутро будут синяки.
Метки владения.
Они рухнули на кровать, переплетённые, задыхающиеся. Запах секса — резкий, мускусный, животный — заполнил комнату, смешиваясь с запахом лунной ночи за окном. Марк вышел из неё, перевернул на спину, прижал к себе. Его семя вытекало из неё, пачкало бёдра — грязно, интимно, неправильно. Она чувствовала липкость на коже, видела темные следы на светлых простынях. Доказательство. Контракт, подписанный телами. И Оливия не чувствовала отвращения. Только удовлетворение. Глубокое, всеобъемлющее удовлетворение человека, который наконец сдался чему-то неизбежному. Который нашел странное, темное упоение в собственном падении.
— Моя, — прошептал Марк в её волосы, крепко держа. Не как любовник. Как завоеватель. Как хозяин.
— Теперь ты моя во всех смыслах. Оливия не ответила. Просто прижалась ближе. Ее молчание было громче любых слов. Принятие. Полное и безоговорочное. Граница была пройдена. Последняя стена пала. И она не жалела. Пока.
Даже зная, что это было неправильно. Что здоровые отношения не строятся на доминировании и капитуляции. Что она только что отдала себя человеку, который держал её в плену.
Даже зная всё это — она не жалела.
Потому что впервые в жизни она чувствовала себя... цельной. Парадоксально, но капитуляция сделала её сильнее, а не слабее.
Или это иллюзия? Или я просто рационализирую своё падение?
Вопрос остался без ответа. Марк заснул, держа её, как дракон держит сокровище.
А Оливия лежала без сна, чувствуя его семя внутри себя, его метки на бёдрах, его запах на коже.
И знала: что бы ни случилось дальше, она никогда не будет прежней.
День пятый после встречи. Дневник.
Соланж сидела в дешёвом мотеле в двадцати километрах от виллы. Комната пахла плесенью и чужим сексом. Обои отслаивались. В ванной капала вода — кап, кап, кап, как метроном отсчитывающий время.
Она открыла ноутбук. На экране — фотография Оливии, украденная из Instagram. Оливия на каком-то вернисаже, в сером платье, с бокалом шампанского. Улыбается профессионально, холодно.
Красивая.
Соланж провела пальцем по экрану. По лицу Оливии. Медленно. Нежно. Как гладят того, кого собираются убить.
Интересно, как она выглядит, когда кончает? Марк любит смотреть на лица. Он говорил мне это. "Самый честный момент человека — оргазм. Когда все маски падают".
Он уже трахнул её. Я знаю. Чувствую это.
Она открыла текстовый файл. Начала печатать. Быстро, яростно. Слова лились потоком сознания.
Посвящается...
Моему партнеру, чья вера в меня стала тем огнем, что зажег эту историю. Спасибо за то, что вдохновил меня, за твою непоколебимую поддержку на каждом шагу этого пути, за гордость в твоих глазах и за то, что каждую мою маленькую победу ты встречал словами: «Это наша победа». Без тебя этой книги просто не было бы.
И моей сестре, моему самому преданному читателю и самому честному критику. Спасибо за твою поддержку, которая давала мне силы идти вперед, и за твою критику, которая не позволяла мне топтаться на месте. Твоя вера и твоя требовательность помогли мне стать лучше.