— Но я же вижу, что ты уже решила.
Лена сглотнула, ее сердце колотилось так громко, что она была уверена — он слышит. Она хотела возразить, сказать, что не поддается его играм, но слова застряли в горле. Его близость была как ток высокого напряжения, и она не знала, хочет ли отстраниться или поддаться.
— Я не твоя игрушка, Кай, — наконец выдохнула она, ее голос дрожал, но в нем чувствовалась искра упрямства. Она подняла глаза, встречаясь с его взглядом, и это было ошибкой — его янтарные глаза, подсвеченные имплантами, были как омут, затягивающий ее глубже.
Кай улыбнулся, и эта улыбка была одновременно нежной и опасной. Он протянул руку, его пальцы коснулись ее щеки, и Лена вздрогнула, чувствуя тепло его кожи, контрастирующее с холодом его кольца-интерфейса. Его прикосновение было легким, но оно обожгло, как пламя.
— Игрушка? — переспросил он, его голос стал тише, почти шепотом, но в нем чувствовалась сталь.
— Нет, Лена. Ты — огонь. А я хочу посмотреть, как ты горишь.
Его слова ударили, как молния, и Лена почувствовала, как ее дыхание сбилось. Она хотела оттолкнуть его, сохранить контроль, но ее тело предало ее, наклоняясь ближе, словно подчиняясь невидимой силе. Кай заметил это, и его улыбка стала шире, но теперь в ней было что-то новое — голод, который он больше не скрывал.
Он наклонился, и его губы нашли ее, сначала мягко, почти дразняще, как будто он проверял, сдастся ли она. Лена замерла, ее разум кричал, что это ошибка, что Кай — опасность, но ее тело отвечало иначе. Она приоткрыла губы, и поцелуй стал глубже, интенсивнее, как будто он пил ее, забирая весь воздух. Его рука скользнула на ее затылок, пальцы запутались в синих волосах, и Лена почувствовала, как ее колени подгибаются. Она уронила коробку с браслетом, и та с тихим стуком упала на мрамор, но ни один из них не обратил на это внимания.
Кай отстранился на мгновение, его дыхание было горячим, неровным, но его глаза оставались ясными, оценивающими. Он смотрел на нее, как художник на полотно, которое только начал создавать.
— Ты боишься, — сказал он, и это не было вопросом. Его пальцы скользнули по ее шее, задержавшись там, где бился пульс.
— Но тебе это нравится, правда?
Лена хотела солгать, сказать, что нет, но правда была в ее учащенном дыхании, в том, как ее руки сами потянулись к его рубашке, сжимая ткань. Она чувствовала себя на краю пропасти, и Кай был тем, кто толкал ее вниз — и одновременно тем, кто обещал поймать.
— Ты... слишком самоуверенный, — выдохнула она, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля, но ее голос был хриплым, пропитанным желанием.
Кай рассмеялся, и этот звук, низкий и теплый, пробрал ее до костей. Он притянул ее ближе, его губы коснулись ее уха, и он прошептал:
— А ты слишком живая, синяя. И я хочу почувствовать это.
Его руки скользнули по ее талии, поднимая розовый топ, и Лена ахнула, когда его пальцы коснулись ее кожи, оставляя за собой дорожку огня. Она чувствовала, как его кибернетические интерфейсы, едва заметные под кожей, излучают легкое тепло, и это ощущение было одновременно чужим и завораживающим. Свет от неоновых линий играл на их телах, создавая узоры из света и тени, которые подчеркивали каждый изгиб, каждое движение.
Лена прижалась к нему, ее руки скользнули под его рубашку, ощущая твердость мышц и едва уловимую вибрацию имплантов. Кай издал тихий рык, его контроль, такой безупречный, начал трещать по швам. Он подхватил ее, легко, как будто она ничего не весила, и через мгновение они оказались на диване, его поверхность подстроилась под их тела, создавая идеальную опору. Лена оказалась под ним, ее синие волосы разметались по черной ткани, а его лицо, освещенное неоном, было так близко, что она видела каждую деталь — острые скулы, легкую щетину, глаза, которые горели, как расплавленное золото.
— Скажи мне остановиться, — сказал он, его голос был хриплым, почти умоляющим, но в нем чувствовалась угроза — он знал, что она не скажет. Его рука скользнула по ее бедру, и Лена задрожала, ее кожа горела под его прикосновениями.
— Не останавливайся, — выдохнула она, и эти слова, такие простые, были как прыжок в бездну. Она знала, что это ошибка, что Кай — яд, но в этот момент он был всем, что она хотела. Он был ее наркотиком, и она уже приняла первую дозу.
Кай улыбнулся, и в этой улыбке было все — триумф, желание, опасность. Его губы снова нашли ее, и поцелуй был яростным, почти болезненным, как будто он пытался забрать часть ее души. Их тела двигались в ритме, который был старше музыки "Платины", старше самого Neo-Veridian. Свет и тени играли на их коже, подчеркивая каждый вздох, каждое движение, каждый момент, когда Лена чувствовала, что теряет себя в нем.