Они остановились у VIP-зоны, где за дымчатым стеклом сидели трое мужчин. Лена узнала одного из них — Лорен Дрейк, правая рука Рейна Воса, известный своими связями в "Нексусе". Высокий, с кожей, отливающей бронзой благодаря био-модификациям, он был одет в костюм, проецирующий движущиеся узоры, а его глаза, подсвеченные зелеными имплантами, сияли холодной надменностью. Двое других — его телохранители, судя по их массивным фигурам и кибернетическим протезам, встроенным в руки, — сидели по бокам, их лица были непроницаемы.
Кай остановился перед стеклом, его усмешка стала шире, но глаза были холодными, как лед. Он постучал по стеклу кольцом-интерфейсом, и панель бесшумно открылась, открывая VIP-зону. Гости вокруг затихли, их взгляды метались между Каем и Лореном, предчувствуя бурю.
— Лорен, — сказал Кай, его голос был мягким, почти дружелюбным, но в нем чувствовалась угроза, как в рычании зверя.
— Я слышал, ты интересуешься моими делами. И моими... друзьями.
Лорен откинулся на диван, его улыбка была натянутой, но он старался сохранить лицо.
— Кай Тора, — сказал он, его тон был насмешливым, но в глазах мелькнул страх.
— Ты всегда был шоуменом. Что на этот раз? Хочешь устроить еще один спектакль, как в "Эклипсе"?
Кай шагнул ближе, его движения были медленными, но в них чувствовалась сдерживаемая сила. Лена стояла позади, ее пальцы сжали медный браслет, и она чувствовала, как ее сердце колотится. Она знала, что Кай не просто защищает ее — он демонстрирует свою власть, и это пугало ее не меньше, чем притягивало.
— Спектакль? — переспросил Кай, его голос стал тише, но острее.
— Нет, Лорен. Это предупреждение. Ты копал там, где не стоило. И ты посмел тронуть то, что принадлежит мне.
Лорен рассмеялся, но смех был нервным, и его телохранители напряглись, их протезы зажужжали, готовясь к действию.
— Ты говоришь о девчонке? — сказал Лорен, кивнув на Лену.
— Она никто, Кай. Уличная крыса, которую ты притащил для забавы. Ты правда думаешь, что она стоит того, чтобы ссориться с "Нексусом"?
Лена почувствовала, как ее щеки вспыхнули, но прежде чем она успела ответить, Кай сделал молниеносное движение. Его рука схватила Лорена за воротник, рывком подняв его с дивана, и прижала к зеркальной стене. Стекло треснуло, отражая искаженное лицо Лорена, полное ужаса. Телохранители вскочили, но Кай бросил на них взгляд, и его кольцо-интерфейс мигнуло, активируя что-то, что заставило их протезы искрить и отключиться. Они рухнули на пол, корчась от боли.
Зал замер, гости ахнули, дроны-камеры зажужжали, их линзы мигали, фиксируя каждый момент. Лена стояла, словно замороженная, ее дыхание сбилось. Она видела Кая в действии — его силу, его безжалостность, его абсолютный контроль. И она чувствовала, как эта сила защищает ее, но одновременно пугает, потому что она знала: он не остановится ни перед чем.
— Ты ошибаешься, Лорен, — сказал Кай, его голос был холодным, как сталь, и каждое слово било, как молот. — Она — моя. И если ты или твой босс еще раз посмотрите в ее сторону, я раздавлю вас. "Нексус"? — Он усмехнулся, и его глаза сверкнули, как у хищника, наслаждающегося добычей.
— Вы — пыль под моими ногами.
Он отпустил Лорена, и тот рухнул на диван, задыхаясь, его лицо было бледным, а глаза полны страха. Кай повернулся, его взгляд скользнул по толпе, и гости отшатнулись, их лица застыли в смеси ужаса и восхищения. Он подошел к Лене, его рука снова нашла ее талию, и он увлек ее к выходу, не оглядываясь.
— Пошли, синяя, — сказал он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь.
— Нам здесь больше нечего делать.
Лена следовала за ним, ее ноги дрожали, но она держала голову высоко, чувствуя взгляды толпы, дронов, самого города. Она была под его защитой, но эта защита была как клетка, и она знала, что Кай не просто защищал ее — он маркировал свою территорию. Его жестокость, его власть, его тигриная натура были как буря, которая сметала все на своем пути, и Лена, стоя рядом с ним, чувствовала себя одновременно притянутой и напуганной. Она знала правду о его манипуляциях, но в этот момент, под его взглядом, под его рукой, она не могла отрицать, что часть ее все еще хотела быть частью его мира.