Neo-Veridian смотрел на них, его огни сияли, как глаза зверя, и Лена знала, что эта ночь только укрепила их связь — но какой ценой, она еще не понимала.
Лена сидела за стойкой бара "Скрежет", зажатого между двумя обшарпанными небоскребами в нижнем ярусе Neo-Veridian. Зал был тесным, пропитанным запахом дешевого синтетического алкоголя, табачного дыма и едкого пота. Неоновые вывески за мутным окном мигали, отбрасывая алые и синие блики на ее лицо, а музыка — низкий, монотонный дрон с редкими всплесками синтезатора — била по вискам, усиливая пульсирующую боль в голове. Стены, покрытые облупившейся краской и граффити, дрожали от вибраций проезжающих мимо грузовых дронов, а барная стойка, липкая от пролитых напитков, отражала ее искаженное лицо в пятнах грязи.
Лена сжимала стакан с чем-то зеленым и шипящим, купленным за последние кредиты. Напиток пах химией, с ноткой искусственного лайма, и обжигал горло, оставляя после себя горькое послевкусие. Ее синие волосы, спутанные и влажные от пота, падали на лицо, а потрепанная куртка, которую она надела вместо шикарного платья от Кая, висела на ней, как чужая кожа. Медный браслет на запястье был единственным, что связывало ее с прошлой жизнью, но даже он казался ей теперь тяжким напоминанием.
Платиновый браслет, его холодный блеск, остался в квартире, спрятанный вместе с файлом, который открыл ей глаза на ложь Кая. Но правда не освободила ее — она раздавила, оставив пустоту, которую Лена пыталась заполнить этим баром, этим стаканом, этим дымом.
Она сделала еще глоток, морщась от резкого вкуса, и ее взгляд упал на маленькую ампулу, лежащую на стойке. "Синт-эйфория", синтетический стимулятор, купленный у бармена за полцены. Она не хотела брать его, но боль в груди, гнев, разочарование и, что хуже всего, тоска по Каю были сильнее ее воли. Она знала, что он манипулировал ею, использовал, но его образ — его янтарные глаза, его хищная усмешка, его тепло — все еще держал ее, как яд, который она не могла вывести из крови.
— Эй, ты в порядке? — голос бармена, хриплый и равнодушный, вырвал ее из мыслей. Он был низкорослым, с кибернетической рукой, которая жужжала при каждом движении, и шрамом, пересекающим щеку. Его глаза, лишенные имплантов, были усталыми, но в них мелькнула тень любопытства.
Лена хмыкнула, ее губы скривились в горькой улыбке.
— А ты как думаешь? — ответила она, ее голос был хриплым, пропитанным алкоголем и усталостью. Она подняла стакан, как бы в насмешливом тосте, и сделала еще глоток.
— Просто... отдыхаю.
Бармен пожал плечами, вытирая стойку грязной тряпкой, и вернулся к своим делам. Лена посмотрела на свое отражение в мутном зеркале за стойкой. Ее лицо было бледным, с темными кругами под глазами, а синие волосы, когда-то ее гордость, теперь выглядели тусклыми, как будто город высосал из них цвет. Она ненавидела себя за слабость, за то, что позволила Каю втянуть ее в свой мир, за то, что все еще хотела его, несмотря на правду.
Она взяла ампулу, ее пальцы дрожали, когда она поднесла ее к свету. Жидкость внутри переливалась, как ртуть, обещая забвение, эйфорию, хоть на несколько часов. Лена знала, что это не выход, что это лишь усугубит ее падение, но боль была слишком сильной, а пустота — слишком глубокой. Она уже поднесла ампулу к губам, когда ее взгляд упал на медный браслет. Его простота, его тепло напомнили ей о той Лене, которая мечтала, рисовала, боролась. И она замерла, ее рука задрожала, и ампула выскользнула из пальцев, упав на стойку с тихим звоном.
— Черт, — пробормотала она, закрывая глаза. Слезы жгли веки, но она не дала им пролиться. Она не могла позволить себе сломаться, не теперь. Кай был ее зависимостью, но она не заменит его другой, не отдаст себя этому городу, этим ядам.
Она встала, шатаясь, и бросила несколько кредитов на стойку. Бармен поднял бровь, но ничего не сказал, лишь кивнул, когда она направилась к выходу. Улица встретила ее холодным ветром и мигающими огнями, которые резали глаза. Лена засунула руки в карманы куртки и пошла к своей квартире, ее шаги были неуверенными, но решительными.
***
Квартира Лены была в хаосе, как отражение ее внутреннего состояния. Эскизы валялись на полу, смешанные с пустыми банками синтетического кофе и одеждой, которую она не удосужилась убрать. Единственная лампа мигала, отбрасывая тени на стены, а за окном город гудел, его огни сияли, как насмешка над ее одиночеством. Лена рухнула на матрас, ее взгляд упал на планшет, где все еще хранился файл о Кае. Она не открывала его с той ночи, но теперь, в этом угаре алкоголя и боли, она включила экран.