Ее пальцы замерли над файлом, но вместо того, чтобы открыть его, она создала новый документ. Она начала писать — не эскизы, не планы мести, а слова, которые лились из нее, как кровь из раны. Она писала о Кае, о его лжи, о своем падении, о городе, который пытался ее проглотить. Это был не дневник, не исповедь, а крик, который она не могла выпустить вслух.
Он был моим огнем, но огонь сжигает. Я думала, что могу играть в его игру, но он играл мной. Neo-Veridian — это не мечта, это клетка, и я не знаю, как из нее выбраться. Но я не сдамся. Не ему, не этому городу, не себе.
Она остановилась, ее пальцы дрожали, а слезы, которые она сдерживала, наконец пролились, оставляя горячие дорожки на щеках. Она выключила планшет и легла, свернувшись в комок, ее руки сжимали медный браслет. Алкоголь все еще гудел в ее крови, но ампула осталась в баре, и это было маленькой победой. Она знала, что зависимость от Кая, от его мира, все еще держит ее, но впервые за долгое время она почувствовала искру — не его, а свою собственную.
За окном Neo-Veridian сиял, его огни были равнодушны к ее боли, к ее борьбе. Но Лена закрыла глаза, и в темноте за ее веками она увидела не Кая, не город, а себя — ту, что еще могла сражаться. И это было началом.
Доки Neo-Veridian были холодным, ржавым лабиринтом, где запах соли и машинного масла смешивался с едким дымом от сварочных дронов, работающих на старых грузовых платформах. Небо над головой было затянуто низкими облаками, подсвеченными ядовито-зеленым сиянием города, а неоновые вывески, висящие на покосившихся кранах, мигали, отражаясь в маслянистых лужах. Гул двигателей и скрип металла создавали фон, который заглушал все, кроме самых громких звуков — и самых тяжелых мыслей. Лена стояла в тени контейнера, ее пальцы сжимали медный браслет, а дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе. Ее синие волосы, спутанные и влажные от морского ветра, липли к щекам, а потрепанная куртка не спасала от пронизывающего холода. Она чувствовала себя на краю мира — и на краю себя.
Кай был в нескольких метрах, его фигура в черном костюме с неоновыми вставками казалась частью этого мрачного пейзажа — острой, хищной, как лезвие. Его янтарные глаза с имплантами сканировали доки, а кольцо-интерфейс на пальце мерцало, пока он обменивался данными с невидимым контактом. Его лицо было напряженным, но усмешка, та самая, с хищным намеком, все еще играла на губах. Он выглядел как человек, который всегда на шаг впереди, но Лена, стоя рядом, не могла избавиться от чувства, что этот шаг может быть сделан через нее.
Силас появился из тени, его худощавая фигура в темной куртке двигалась с нервной энергией, как у крысы, почуявшей ловушку. Его глаза, подсвеченные зелеными имплантами, метались по сторонам, а пальцы теребили провод, торчащий из кармана.
Он был тем же пауком, которого Лена видела в подпольном дата-хабе, но теперь его нервозность была почти осязаемой, как статическое электричество в воздухе.
— Ты опоздал, — сказал Кай, его голос был холодным, с едва заметной хрипотцой, но в нем чувствовалась угроза. Он шагнул ближе к Силасу, его глаза сузились.
— И ты выглядишь так, будто собираешься сбежать. Что не так?
Силас хмыкнул, его губы скривились в нервной усмешке, но он не встретил взгляд Кая.
— Все под контролем, Тигр, — сказал он, его голос дрожал, выдавая ложь.
— Данные готовы. Покупатель ждет. Но... — он бросил быстрый взгляд на Лену, и ее сердце замерло, — есть проблема. Они знают про нее.
Лена почувствовала, как холод пробежал по спине. Она шагнула вперед, ее голос был хриплым, но решительным:
— Что значит "знают"? Кто? И почему это касается меня?
Кай повернулся к ней, его глаза на мгновение смягчились, но затем стали холодными, как сталь. Он не ответил, его взгляд вернулся к Силасу, и Лена почувствовала, как воздух между ними сгущается, как перед ударом молнии.
— Говори, — сказал Кай, его голос был тихим, но в нем чувствовалась угроза, которая заставила Силаса отступить на шаг.
— Что ты сделал?
Силас сглотнул, его пальцы сжали провод сильнее, и он заговорил, его слова лились быстро, как будто он пытался выплюнуть их, прежде чем они задушат его:
— "Нексус" на хвосте, Кай. Они вычислили, что данные из дата-центра у тебя. И они знают, что она, — он кивнул на Лену, — была с тобой. Я... я сказал им, что она — слабое звено. Что ты используешь ее. Они хотят ее, чтобы добраться до тебя.
Лена замерла, ее дыхание сбилось. Она посмотрела на Кая, ожидая, что он опровергнет это, что он защитит ее, как в "Калейдоскопе". Но его лицо было непроницаемым, его глаза — холодными, как лед, и в них не было ни следа того тепла, которое она видела в его пентхаусе. Она почувствовала, как ее мир рушится, как иллюзия "мы против всех", которую она так отчаянно хотела верить, разлетается в пыль.