Кай стоял у окна, его силуэт в черном костюме с неоновыми вставками был как часть города — острый, непобедимый, но с трещинами, которые Лена теперь видела ясно. Его темные волосы были слегка растрепаны, а янтарные глаза с имплантами горели холодным светом, но в них мелькала тень — неуверенность, которую он так тщательно скрывал. Его кольцо-интерфейс мерцало, а на запястье поблескивали часы, чей голографический дисплей был активен, показывая потоки данных. Он выглядел как король своего мира, но Лена знала: его трон был построен на лжи, и она пришла, чтобы его разрушить.
— Ты вернулась, синяя, — сказал он, его голос был низким, с хриплой интонацией, которая когда-то пробирала ее до мурашек, а теперь звучала как вызов. Он повернулся, его усмешка была острой, но в ней чувствовалась настороженность.
— Я думал, ты сбежишь. Но ты здесь. Зачем?
Лена шагнула вперед, ее глаза сузились, и она подняла нейроинтерфейс, активируя голографический дисплей. Данные — его сделки, его предательства, его планы с проектом "Оракул" — замелькали в воздухе, освещая комнату холодным светом.
— Я знаю все, Кай, — сказала она, ее голос был твердым, но в нем чувствовалась боль, которую она не могла скрыть.
— Твое прошлое в "Нексусе", твои манипуляции, твой план использовать меня, чтобы добраться до Воса. И данные, которые мы украли? Они не для "переворота в городе", как ты сказал. Ты собираешься продать "Оракул" тому, кто больше заплатит, даже если это разрушит Neo-Veridian.
Кай прищурился, его усмешка стала шире, но в его глазах мелькнула тень — не страх, а что-то близкое к восхищению. Он шагнул к ней, его движения были плавными, хищными, и Лена почувствовала, как ее сердце колотится, несмотря на всю ее решимость.
— Ты хорошо поработала, синяя, — сказал он, его голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь.
— Силас, да? Или "Теневая Сеть"? Ты научилась играть. Но ты забыла одно: это мой мир. И я всегда на шаг впереди.
Лена сглотнула, ее пальцы сжали нейроинтерфейс сильнее. Она знала, что он пытается манипулировать, но его близость, его взгляд, его голос все еще были как ток, проходящий через ее нервы. Она ненавидела себя за это, но использовала эту слабость как топливо для своего гнева.
— Не на этот раз, — сказала она, ее голос стал тише, но острее.
— Я отправила копию этих данных "Теневой Сети". Если я не вернусь через час, они опубликуют все — твое имя, твои сделки, твой план. "Нексус" найдет тебя. И твои покупатели тоже. Ты закончен, Кай.
Его глаза расширились на долю секунды, но он быстро восстановил контроль, его усмешка вернулась, и он рассмеялся — низко, тепло, но с холодным краем.
— Ты блефуешь, — сказал он, подходя ближе, так близко, что Лена уловила его запах — резкий, металлический, с ноткой чего-то дикого.
— Ты не отдашь меня им. Потому что, несмотря на все, ты все еще хочешь меня. Я вижу это в твоих глазах.
Лена почувствовала, как ее щеки вспыхнули, но она не отступила. Она подняла нейроинтерфейс, активируя его вторую функцию — импульсный сигнал, который мог вывести из строя его импланты. Ее рука дрожала, но голос был твердым:
— Ты ошибаешься. Я хотела того Кая, которого ты мне показал — бунтаря, огонь, мечту. Но ты — ложь. И я не позволю тебе разрушить меня или этот город.
Кай остановился, его глаза сузились, и на мгновение Лена увидела в них что-то человеческое — боль, сожаление, может быть, даже любовь. Но затем его лицо стало холодным, как мрамор, и он сделал молниеносное движение, его кольцо-интерфейс мигнуло, активируя защитный барьер. Лена среагировала мгновенно, запустив импульсный сигнал, и воздух между ними загудел, как от разряда молнии. Его барьер мигнул и отключился, а Кай отступил, его глаза вспыхнули гневом.
— Ты играешь с огнем, синяя, — прорычал он, его голос был хриплым, но в нем чувствовалась угроза. Он шагнул к ней, его рука метнулась к ее запястью, но Лена уклонилась, ее тренировки с Иво в "Платине" дали ей скорость. Она ударила его в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы оттолкнуть, и направила нейроинтерфейс на его кольцо, посылая еще один импульс.
Кай вскрикнул, его кольцо заискрило, и он рухнул на колени, его лицо исказилось от боли. Лена стояла над ним, ее дыхание было неровным, а сердце колотилось так громко, что заглушало гул города за окном. Она смотрела на него — на его растрепанные волосы, на его глаза, все еще горящие, несмотря на боль, на его усмешку, которая не исчезла даже сейчас.