Ее взгляд скользнул по горизонту, где солнце поднималось выше, заливая город золотым светом. Neo-Veridian был красив, несмотря на свою жестокость. Его небоскребы, его огни, его хаос были частью ее, как шрамы на ее душе. Она могла уйти — у нее были кредиты, связи, возможность начать заново где-то за пределами этого мегаполиса. Но Лена знала, что не сделает этого. Этот город был ее полем битвы, ее домом, ее зеркалом. Она осталась, чтобы играть по своим правилам.
— Лена? — голос, хриплый, но знакомый, раздался за ее спиной. Она обернулась, ее рука инстинктивно скользнула к карману, где лежал модифицированный нейроинтерфейс, но расслабилась, увидев Селин. Женщина, которую она впервые встретила в "Платине", стояла в нескольких шагах, ее длинное пальто развевалось на ветру, а рыжие волосы, теперь с серебряными прядями, сияли в утреннем свете. Ее лицо, все еще красивое, но с новыми морщинами, было усталым, но в глазах горела искра, которую Лена узнала — искра выживания.
— Селин, — сказала Лена, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась теплота.
— Не ожидала тебя здесь.
Селин улыбнулась, но ее улыбка была горькой, как кофе, который они пили в ту ночь в "Платине".
— Этот мост... он притягивает тех, кто хочет понять, кто они, — сказала она, подходя ближе. Ее взгляд скользнул по городу, а затем вернулся к Лене.
— Ты выглядишь... иначе. Сильнее. Но шрамы остались, да?
Лена сжала медный браслет, ее губы скривились в полуулыбке.
— Шрамы — это часть меня, — ответила она, ее голос был тихим, но твердым.
— Но они не определяют меня. А ты? Ты все еще в игре?
Селин хмыкнула, ее пальцы коснулись перил, и она посмотрела на свое отражение в хроме, как будто искала там ответ.
— Я всегда в игре, девочка, — сказала она, но в ее тоне не было хвастовства, только усталость.
— Но ты... ты сделала то, что мало кому удается. Ты сломала его. Тигра. И осталась жива.
Лена не ответила сразу, ее взгляд вернулся к городу. Она не чувствовала себя победительницей. Победа над Каем была горькой, как пепел, но она дала ей свободу — не полную, не чистую, но свою. Она больше не искала его в тенях, не ждала его голоса, не боялась его власти. Но шрамы, как сказала Селин, остались, и Лена знала, что они будут с ней всегда.
— Я не сломала его, — сказала она наконец, ее голос был задумчивым, но в нем чувствовалась решимость.
— Я сломала себя. И собрала заново.
Селин посмотрела на нее, ее глаза сузились, и она кивнула, как будто поняла что-то, чего не могла выразить словами.
— Тогда ты сильнее, чем я думала, — сказала она, отходя от перил.
— Если решишь уйти, найди меня. Если решишь остаться... будь осторожна. Этот город любит тех, кто сияет, но он всегда берет свою цену.
Лена кивнула, ее взгляд следил за Селин, пока та не исчезла в утреннем тумане. Она осталась одна, но это одиночество больше не пугало ее. Она повернулась к городу, ее отражение в хромированных перилах было четким, как никогда. Она видела в нем не жертву, не пешку, а женщину, которая пережила бурю и вышла из нее другой — не безупречной, не невинной, но живой.
— До встречи, Neo-Veridian, — прошептала она, ее голос был мягким, но в нем чувствовалась сила. Она не знала, что ждет ее впереди — новая битва, новый союз, новый шрам. Но она была готова. Она шагнула прочь от моста, ее фигура растворилась в сиянии города, а Neo-Veridian, равнодушный и великолепный, смотрел ей вслед, как будто зная, что она теперь часть его — не добыча, не мечта, а игрок, чья история только начинается.
Конец