«Каким нравом новый народ, какой наружности?»
«Нравом совсем строгие. На вид — у рта мохнатые».
Такие они и были. Шли не торопясь, твердо ступали.
Но как, откуда такие пришли? Где могли такие взяться?
Мир совсем маленький, весь на глазах — от ледяного моря до лесов.
Ничего другого особенного в таком нашем маленьком мире нет, только одна обширная сендуха, по ней бродят олешки, дед сендушный босоногий, ворон иногда крикнет: «Крух». Никого не видно со стороны нижнего мира, только дети мертвецов подглядывают. Никого не видно с горы, ведущей в мир верхний. Пон йуолэч… Пон эмидэч… Пон тибой… Пон почернел… Пон дождит… Пон светает… Хороший маленький мир, чужих не надо. Понятный мир, даже тунгусы его не испортили. Ну, убили отца Ичены, так бывает. Ну, красный полосатый червь съел старого Мачекана, так бывает. Ну, я хотел тунгуса Носугу убить, не сумел, а человек с огнивным луком убил Ириго. А другие у рта мохнатые убили названого брата Корела. А еще другие, может у рта мохнатые, убили красного полосатого червя. Так все и идет. Простой и понятный мир. На реке старуха стражница неторопливо встречает спускающихся в мир нижний, некоторых накладывает сразу по десятку в свою утлую лодочку.
Откуда пришли у рта мохнатые?
Где такие взялись?
С закрытыми глазами можно хорошо видеть в нижнем мире, это с открытыми ничего там не увидишь, только один туман. Кутличан в деревянной урасе лежал с открытыми глазами, закрывал их, только когда приходил у рта мохнатый. Делал вид, что спит, что ничего не чувствует, но чутко прислушивался, начинал даже понимать некоторые слова, потому что дух младшего брата Ичены постоянно помогал, рассказывал, что видит снаружи.
Снаружи видел чужих, в сендухе их называют таньга.
Про лежащего в деревянной урасе Кутличана таньга говорили: этот встанет, обязательно будет у нас пастухом, будет пасти олешков. Никто не догадывался, что Кутличан рос, чтобы стать воином. Просто никак у него не получалось. То красный полосатый червь помешает, то тунгусы. Вот убили отца Ичены. Кутличан даже в нижний мир спустился за братьями Ичены, чтобы отомстить, чтобы вернуть Ичену. Обратно в мир средний вернулся по запаху и звуку бубна, а у рта мохнатые одно говорят: он встанет, пастухом будет. Незаметно следил за таньга. Уже знал: у них топоры железные, огнивные луки, против них нельзя направлять ничего острого — сразу ответят огненным боем. От младшего дудки-омока знал, что рядом с деревянной урасой стоят еще две. В одной отдыхают у рта мохнатые, таньга, в другой томятся заложники-аманаты — чтобы родичи несли ясак.
«Будете платить шкурками и шкурами», — сказали аманатам чужие.
А Кутличану сказали: «Встанешь — переведем тебя в другую урасу. Все несут ясак, все нам задолжали. И ты понесешь».
Ответил через духа дудки-омока: «Мне нечем».
Сказали: «Тогда будешь пасти олешков».
Сказал: «Я совсем хромой».
Сказали: «Значит, не убежишь».
Сказал: «У меня дело большое есть».
Разрешили сказать: «Тогда говори какое».
«Девушку Ичену хочу вернуть».
Спросили: «Зачем тебе это?»
Ответил: «Так должно быть».
Сказали: «Так не будет».
Добавили: «Теперь так не будет».
Удивился: «Почему так?»
«Тунгусы у нас под защитой. Тунгусы нам ясак несут».
«Это что значит? Я, может, тоже понесу то, что вы так называете».
«Ты сам сказал, что тебе нечем. А тунгусы исправно несут ясак, склонились. Шкурками и шкурами несут. Мясом и жирной рыбой. Девушка Ичена принадлежит им, значит, она тоже под нашей защитой. А тебя кто защитит?»
Кутличан ответа не знал.
Спросил: «Откуда пришли?»
«С заката. Из-за лесов».
«Там нет никого».
«Кто говорит?»
«Ворон».
«Убей его».
«Не могу убить».
«Тогда не спрашивай».
«Я девушку Ичену ищу».
«Девушка Ичена теперь под нашей защитой».
«Все равно я приду на имя тунгуса Ириго и отправлю его к старухе стражнице».
Так Кутличан думал про себя. «Глупые таньга. Берут ясак. За паршивые шкурки и шкуры отдают железный котел, которому век служить». Шептал про себя: «Солнце-мать, твоим теплом нас согрей. Приходящее зло в сторону направь». Закрывал невидящие темные глаза, будто прятался от всех, от всего мира.
Но однажды встал.
А потом чаще стал вставать.
Таньга такому радовались: «Вот хромой пастух будет».
Смотрели одобрительно. А один, с широкой бородой, глаза круглые, спросил имя, специальными значками отметил на листке серой бумаги. Такое страшное волшебство — смотрит на значок и без ошибки повторяет имя: «Кутличан».