Лидер группы Отстрел не ответил. Он стоял и странно смотрел на лежащего старика.
– Странно да? – спросил он и указал на Сократа.
– Что странно? – Сергей, Максим и Варяг внимательно осмотрели старика, но ничего удивительного не нашли.
– Он не бомж, – указал Дима на одежду Сократа. – Он и его сбежавший друг пришли сюда явно не переночевать или бухнуть.
– Откуда знаешь? – Макс уже с любопытством смотрел на распростёртое тело на полу.
– Я его знаю. – Дима отошёл от Сократа и всмотрелся в темноту. – Этот старик хозяин ломбарда на старом пирсе. Его каждая собака знает. Жадный, вредный, но полезный тип, если хочешь по быстрому слить награбленные цацки. Берёт всё без разбора. Теперь вопрос – что он делает здесь в компании Хромого Плакальщика?
– Кого? – не понял Варяг. – Плакальщика?
– Да. Это псих, который обитает выше по течению на заброшенной ткацкой фабрике. Тоже местная знаменитость. Когда ты Варяг про глаза упомянул, я сразу понял. Большие, вечно влажные зенки необычного фиолетового цвета. Это Хромой с пирса. Его ещё Колдуном кличут за странность и привычку бормотать себе под нос какие-то заклинания. Отсюда вывод, эти двое пришли сюда не просто так. Выпить или там потрахаться они могли и дома у ломбардщика. Значит…?
– У них тут схрон скорей всего, – догадался Сергей и улыбнулся. – Можно сказать нам повезло парни.
10
Платон затаился в одном из подсобных помещений между громоздким аппаратом непонятного ему назначения и горой разбухших картонных коробок с макулатурой. Он слышал шум упавшего тела, звуки ударов, возбуждённые голоса парней. Несколько минут они переговаривались, а потом один из них громко позвал.
– Ээй! Хромой! Выходи, мы тебя не тронем! – последовавшая за этим тишина напугала Платона больше всего. Мальчики прислушивались.
– Выходи Плакальщик! – позвали его снова. – Если поделишься добром, уйдёшь от сюда живой, да и друга твоего отдадим. Если нет, всё равно найдём, и тогда придётся плохо.
Платона охватил такой животный ужас, что он готов был завыть. Парни наверняка лучше его знают план здания, тогда как он здесь впервые и вряд ли самостоятельно найдёт выход из этого лабиринта. Рано или поздно его найдут, а исходя из того, что они хладнокровно забили Сократа, ему тоже несдобровать.
– Выходи Колдун! – донёсся издевательский фальцет самого молодого из компании. Платон решил, что именно его они с Сократом неожиданно встретили в коридоре. – Выходи подлый трус!
Плакальщика трясло от ужаса происходящего и неосознанно он начал бормотать вслух, споря сам с собой. Одна его часть говорила, что этим парням ничего не стоит убить его, как только он расскажет о запертых детях и покажет письмо, другая твердила, что другого выхода нет. Они найдут его, а когда найдут, замучают до смерти и найдут письмо. Проще выйти и предложить поделить спрятанные в помещении вместе с детьми деньги. Или на крайний случай отдать им письмо, а самому ретироваться. Купить себе свободу. Тыльной стороной ладони Платон вытер стекающие по щекам слёзы, всхлипнул и поднялся из своего укрытия.
11
– Давайте разделимся по двое, – предложил Отстрел. – Он по виду дохлый, этот Плакальщик, да к тому же хромой. Вдвоём его можно свалить и запинать. Мы с Варягом пойдём по подсобкам с коробками, которые с правой стороны, вы идите по левым помещениям, где мы тогда гнездо крыс видели. Далеко он уйти не мог, заблудился бы. Кто первый увидит, сразу кри…
Хромой Плакальщик стоял перед четверыми парнями, бледный, испуганный и что-то пытался выдавить из сведённого спазмой горла. Вырывалось лишь сипение.
– Чего? – спросил ошарашенный Дима. Его испугало внезапное появления этого странного бомжа перед ними. Глаза в полутьме действительно смотрелись жутко, как и говорил Варяг. Большие, слезящиеся и ненормального, абсолютно чуждого цвета.
– Я… согласен на делёж. – Выдавил из себя Платон, дрожащими руками вытирая испарину со лба. Секунд десять все четверо молчали, разглядывая сутулую фигуру в грязном, в некоторых местах протёртого до дыр плаще, вязаной шапочке из под которой выбивались чёрные кудряшки тронутые сединой, серых брюках довоенного покроя и калошах. В руках мужчина беспрерывно теребил невероятно засаленную тряпочку, которой вытирал бегущие слёзы.
Отстрел хмыкнул, повернулся к друзьям и неприятно улыбнувшись, спросил.
– Что парни? Берём в бригаду этого инвалида? Добро поделим поровну, всё по чесноку. – Те закивали, украдкой обмениваясь ухмылками и перемигиванием. Платон, похоже, не замечал чуть ли не издевательское отношение к нему. Всхлипывая, он стоял в стороне, переминаясь с ноги на ногу и ждал.