— Подержи, — сказал он, протягивая мне пипетку с клеем.
Он встал и пошел к шкафчику со всякой мелочевкой в поисках какой-то детали, необходимой для его новой конструкции. Пока он там рылся в баночках из-под кофе, я сидел, держа двумя пальцами пипетку, будто для нее не было подставки, стоящей прямо передо мной на столе.
— Давай, — сказал Жора, усаживаясь на свое место, — теперь помоги мне приклеить.
Я успел сообразить, что Жора на ходу сооружает миниатюрную камеру для определения жизнеспособности клеток.
— Что-то не клеится?— спросил я в том смысле, что не все у них ладится.
— Да вот…
Он как раз сопоставил отполированные поверхности пластмассовых рамочек и теперь, поскольку руки его были заняты, ждал, когда я, наконец, соображу капнуть на них растворителем.
— Мы тут заждались тебя, — сказал он минуту спустя, — жаль терять время, и мы решили провести «КАТЮ», — добавил он. Так мы условно называли серию экспериментов с блокировкой генома антибиотиком.
— И что же?
— И, представь себе, без тебя у нас все получается наилучшим образом. Да. Ты, собственно, нужен теперь разве что для того, чтобы капнуть капельку клея.
Жора бросил на меня короткий испытывающий взгляд и улыбнулся.
— Как думаешь?— спросил он.
— Ну хоть для чего-то я пригодился.
— Да, но знаешь, ты прав, не все у нас клеится.
И он рассказал, что проблема оценки жизнеспособности клеток по-прежнему не решена. Ни их прижизненное окрашивание разнообразными красителями (нейтральный красный, метиленовая синька, акридиновый оранжевый), ни измерение соотношения калия внутри и вне клеток, ни показатели импеданса суспензии не дают возможности точно оценить степень их повреждения. Примерно — да, приблизительно, но это не решает проблемы.
— А Кирлиан?— спросил я.
— С ним столько возни, нужно ведь быстро. Да и кто это будет делать, ты же в… своем Париже. А Маковецкий — уже капитан.
— То-то и оно, — сказал я, — без меня ничего не склеится.
— То-то и оно.
— Без меня и без Юры.
— Ты и его собираешься искать по всему свету? Ты, кстати, Тинку нашёл?
Только поздно вечером мы вышли в сквер и уселись на скамейку.
Из Парижа Жоре в подарок я привез курительную трубку.
— Это тебе, — сказал я, подавая ему футляр.
— Что это?
Не привыкший к подаркам, он просто опешил.
— Открой, — сказал я.
— Надо же, — засиял он, — в такой глуши и такие красивые вещи!
Жора был от подарка в восторге.
— Слушай, — неожиданно воскликнул он, — ты с такими подробностями рассказываешь о своем Париже, будто ты жил там не одну сотню лет.
— Я и сейчас в Париже, — сказал я.
Жора посмотрел на меня, секунду подумал и сказал:
— Да. Я тебя понимаю. Ладно… А теперь давай…
— Нет, — оборвал я его, — пойду отосплюсь.
— Это — святое, — сказал Жора, — я тебя понимаю. Вид у тебя, как у мартовского кота… Ты, кстати, Тинку нашёл?
— У тебя не лучше.
— Нашёл? — переспросил он, ёрничая.
— Да иди ты со своей Тиной!.. — сорвался я.
Ане я позвонил в то же утро. У нее была уже ночь.
— Как ты там без меня?
— Я только что разговаривала с Альбертом, ему интересна твоя Пирамида.
— Вот видишь. А тебе?
— Говори громче!
— Как тебе моя Пирамида?!
— Рест, ты никогда не искал легких путей.
— Я знаю, — сказал я, — а теперь знаешь и ты. Ты со мной?
— Разве у меня есть выбор?— спросила она.
Вот такой была Аня.
Интересно, что в Париже я лишь время от времени думал о Юле. Нет-нет, я, конечно, помнил ее, но заставлял себя забыть ее на все это время.
— Забыть? Разве…
— Думаешь, мне это удавалось?
— Думаю, что нет, — говорит Лена.
— Хм! Нет! Конечно, нет!..
Как, впрочем, и о Тине.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. МНОГОЕ В МАЛОМ
Капитализм пережил коммунизм.
Теперь ему осталось пожрать самого себя.
Чарльз Буковски
Глава 1
— Мы должны определиться, — без всяких предисловий начал Жора, — куда мы идем? Дело в том, что наш бизнес выходит из-под контроля. Вит развернул бешеную деятельность по всему миру. Его менеджеры собирают специалистов и создают филиалы нашей кухни по производству донорских органов из стволовых клеток, где только можно. Я уже не могу вспомнить, в какой стране мира их нет. Это своего рода интернет, паук, сеть, которая вылавливает из массы людей страдающих… Спрут!
— Понятно, понятно, — остановил я Жору.
Мне ведь не нужно рассказывать так подробно то, о чем я думаю каждый день. Жора это прекрасно знал, тем не менее, он произнес:
— Нет, ты уж послушай.