— Я только вставлю новую кассету, — говорит Лена.
— Стволовые клетки, — сказал я, наблюдая за тем, как ловко работают ее пальчики, меняя в диктофоне кассету, — за ними будущее…
— Готово.
— Тебе известно, что сегодня на исследование стволовых клеток США тратит денег больше, чем на космическую программу?
— Все хотят долго жить.
— Так вот эта история с «Мэрэлин Линч»… Двое, парень и девушка, американцы, позвонили поздно вечером... Они извинились и представились наследниками этой компании, владеющей, как потом мы узнали, 80 процентами страхового бизнеса мира… Триллионы долларов!
— Триллионы!..
— Наш любимый дед, — сказали они, — основатель компании, ему за девяносто…
— И вы не убоялись? — спрашивает Лена.
— Мы взялись. У него была болезнь Альцгеймера…
— Меня, в самом деле, трясет! Ну и?..
— Наш «Боинг», — сказали они, — стоит на парах. И для дедушки там нашлось местечко.
— Странно было бы…
— Да, было странно… Остальное пространство в «Боинге», — сказали они, — мы заполнили долларами…
— Я бы ни за что не взялась…
— Мы рискнули. Сегодня деду девяносто пять. Он выигрывает в теннис у сорокалетних. Вот история!.. Как и наш монарх, помнишь?
— И у вас не было никаких проблем?
— Трудно было выгрузить мешки с деньгами…
Глава 3
Я понимаю, что кто-нибудь из тех, кто более предприимчивый, у кого воображение поразмашистей, покруче нрав и покрепче хватка, имея в своем распоряжении такой арсенал средств и способов избирательно влиять на сильных мира сего, мог бы поставить на конвейер все наши наработки и посмеяться над нашей неспособностью в два счета завоевать полмира, если не мир, подчинить себе планету и держать ее в страхе и покорности. Мог бы? Запросто! И посмеяться, и завоевать. Но не эту цель мы преследуем. У нас идеалы иные. Да, у нас были мирные планы. Не хватало, чтобы мы еще и каким-то образом споспешествовали глобалистам и террористам. Это было бы крайне нежелательно, жутко до неприязни и отвратительно, да, это бы противоречило нашим научным и духовным устремлениям. Мы, конечно, завоюем весь мир, но как?! Это будет прекрасное бархатное, но и победительное шествие по планете справедливости и добра…
Я был уверен: наше предприятие — вне времени.
Жора как-то обмолвился, что теперь мы соперничаем с самим Биллом Гейтсом и, может быть, даже с самым богатым человеком планеты. Речь идет о Хоссанале Болкиахе Муиззаддине Ваддаулахе. Или о ком-то там еще — Слиме, Баффете?...
— Сможешь повторить все эти слова? — спросил я.
Жора самодовольно ухмыльнулся.
— Легко, — сказал он, и чтобы я не задавал лишних вопросов, добавил, — Хоссан или, если хочешь, — просто Хосе — султан Брунея, манюсенького царства на острове Калимантан. Это Борнео. И если хочешь…
— Стоп, — перебил я его, — как ты смог все это запомнить?
— Я как-то был у него в гостях, в Лондоне. У него там шикарный дом. Я и запомнил: Хосе он и есть Хосе!
— При чём тут его дом?
— При том!
Для Жоры всегда самым трудным делом было запомнить день недели, число или год, в котором он жил, дату собственного рождения, имена всех своих женщин. Даже страну, что приютила его на какое-то время, он называл не иначе как, «где разруха и грязь».
— … и если хочешь знать — он мой лучший друг и товарищ. А все эти твои Абрамовичи, Гусинские, Березовские и Еленины, и всякие прочие «ские» и «чи» и в подметки нам не годятся. Не говоря уж о разных там «чуках» и «геках» нашего, домашнего разлива.
Во всяком случае, как бы там ни было, мы уже обладали достаточным капиталом, чтобы позволить себе купить пару островов и какую-то маленькую планету. (До сих пор не понимаю, у кого можно покупать планеты, как спички?). И все это, конечно, благодаря Виту. Эти евреи, начиная с Давида и Соломона и заканчивая дедушкой Марксом и нашим старшим экономистом Цилей Иосифовной, знают толк в финансовых операциях.