— Сволочь?— спросил я.
— Нет, ну нет… Юра никогда не был сволочью.
— Слушай, мы тут такое придумали!..
— Да, тут, пожалуй, небольшая поправка: сентиментальный садист, этакий альтруистический эгоист. Альтруистический эгоизм Ганса Селье — это его конек.
— Ань, назови еще пару букв. Скажем, «ж» или «з»…
— «Ж» и «з» — пожалуйста: скреж-ж-жет з-з-зубов. Он из тех, кто до скрежета зубов будет…
— Это ясно, а еще?
— И — тихоня. Да. Рвал цветы и плакал. Тихо-тихо…
— Слушай, мы тут создали виртуальную Юркину модель! И теперь, представляешь, мы теперь…
— Посмотри в окно, там апрель. Рест, ты теряешь не только время, ты — теряешь меня.
Это был первый упрек, который я услышал от Ани. Потом были, конечно, еще…
«Ты — теряешь меня». Я так не думал. Я искал и искал новые штрихи к портрету Юры и находил, на мой взгляд, новые яркие особенности в его физиологии, психике, образе жизни. Чего я только не предлагал! Информация о возможном участии Юры в решении мировых проблем была считана со страниц газет и журналов, с телеэкранов и просто со слухов пассажиров метро, парикмахеров, продавцов, портье и гарсонов, стюардов и проводниц. Работали тысячи людей, перевернули тонны характеристик и признаков. В конечном счете, программа всосала в себя множество мегабайт информации и создала блистательный образ этакого супермена, близкого по духу, повадкам и образу мыслей к искомому нами Юрику. Над нею корпел дружный коллектив, собранный из многих стран и профессий. Прошло лето. Пришло время распечаток. Три дня и три ночи шелестели винчестеры сотен тысяч компьютеров, чтобы в конце концов на экране появился вердикт: «Машина допустила ошибку…».
— А ты что молчишь? — спросил я Юлю.
— Мне кажется, — сказала она, — что Юра — твой любовник.
— Кто?! Юрка?! С чего ты взяла?
Почему Юля ни словом не обмолвилась о Тине?
Глава 13
Мы еще долго бились над нашим детищем, и в конце концов создали электронную модель человека, этакий виртуальный клон, тютелька в тютельку напоминающего Юру. С ним не только можно было беседовать на известные темы, играть в шахматы или в преферанс, с ним можно было пить его любимое «Жигулевское» пиво, кататься на водных лыжах где-нибудь на лазурном побережье, с ним можно было даже отправиться чартерным рейсом на Луну в поисках признаков лунной жизни или в глубь земли к тамошним обитателям, которые по представлениям некоторых ученых спрятались там от современной разрушительной урбанистической цивилизации.
— Слушай, — спрашивает Лена, — эта ваша «Шныра» — это…
— Точно, — говорю я, — это та самая компьютерная система паучков, способных шнырить по всем мирским сусекам и находить всё, что захочешь… Veb bot! Беспроигрышный вариант! Я же рассказывал, помнишь?..
— Кажется…
— Большое удовольствие мне доставляло охотиться вместе с ним на знаменитых людей современности, скажем, на представителей клана Рокфеллера или на кого-нибудь из Онасисов, Била Гейтса и даже на Горбачева. Но наибольшее наслаждение я испытывал от нашего повседневного диалога.
— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?
Сегодня это был мой первый вопрос, заданный виртуальному Юре. Вчера мы играли с ним теннис, и наутро я едва передвигал ноги. Я выиграл два последних сета, но мне это стоило усилий.
— Не выспался, — позевывая, лениво произнес он, — а что?
Такая игра в жмурки длилась уже несколько дней. Я не торопил его и он не торопился. Мы разработали для него специальный тест-опросник, чтобы в конце концов услышать главный ответ: «Я в Париже». Или в Гонолулу, или в Гватемале. И не только, где он сейчас, но и зачем.
— Спроси у него про баян, — то и дело подшучивал Жора. Но дальше шутки дело не шло, каждый из нас понимал, насколько важно было добиться от Юры признания.
— Ты давно не заглядывал в объектив микроскопа.
— Это правда, годков эдак, дай Бог памяти, пять или семь... Знаешь больше! Лет десять прошло. А зачем? Это мне уже неинтересно.
— А что интересно?
— Шахматы…
— Ты любишь побеждать?
— Люблю солнце!..
Важно было не спугнуть Юру. Поэтому задаваемые вопросы вертелись вокруг да около нашей главной цели. Вскоре, как мы и предполагали, стало ясно, что наш электронный герой не какой-то виртуальный гомункулюс, созданный воображением коллективного разума, не какой-то Шариков или Гренуй, или Гаргантюа с Дон-Кихотом. Юра был самым настоящим, из плоти и крови, с хорошим мозгом и отличной печенкой, со своими мыслями, идеалами и целями, со своими иногда шокирующими страстями и глубокими нежными молитвами и раскаяниями. Ничто человеческое ему было не чуждо. И мы навалились на него с вопросами, как снежная лавина на одинокую сосенку. Мы наехали на него, как каток на пригретого солнцем кота.