Дележ, насилие, месть, подлог, вымогательство… Человечество не придумало еще огромного множества слов, чтобы выразить во всем великолепии свои черные намерения и поступки. Нелегко нам было найти точку опоры в этом потоке горя и слез. Больше всего поражали размеры этого горя. Стали раздаваться скептические высказывания, мол, нам никогда не удастся выбраться на берег, и все мы захлебнемся этой болотной жижей. Но я помнил хрупкие лягушачьи лапки, мертвой предсмертной хваткой вцепившиеся в горло спесивой цапли, наполовину уже заглотившей беспомощного лягушонка («Никогда не сдавайся!») и не переставал верить в удачу. Даже Жора, всегда с удивительным спокойствием и на первый взгляд с полным безразличием относящийся к происходящему, как-то произнес:
— Приплыли.
Но самым удивительным было то, с каким фантастическим напором и отчаянной жаждой победы безостановочно и целыми сутками строчили по клавиатуре нежные и сильные пальчики Эли. От этого рябило в глазах. Метью вскакивал и метался по офису, как угорелый, Джина просто спала, уронив голову на предплечья, сигарета за сигаретой курил Бен. Взгляды всех, у кого глаза еще могли видеть, были прикованы к мерцающему экрану.
Теперь задача была простой: наш виртуальный Юрик, оснащенный сведениями о возможном конфликте, должен был называть место, где предполагалось убийство. Мы спрашивали, он отвечал. Мы сверяли. Мы уточняли и снова спрашивали, он отвечал, мы сверяли и снова уточняли и снова спрашивали, и ждали ответа… Все это сперва было очень похоже на милую детскую забаву, а затем напоминало дешевый детективный сюжет. Из всего этого вороха событий необходимо было выбрать одно-единственное, именно то, что наиболее пришлось бы Юре по вкусу. Какое?! Мне казалось, я знаю все его вкусы и душевные переживания, но кто знает, как они могли измениться за это время? Я терялся в догадках. А между тем кончался октябрь.
— Да, — вспомнил я, — мы с ним взяли банк! Заведите и это в программу поиска.
Жора подозрительно посмотрел на меня и пожал плечами.
— А это зачем? Мы испортим все дело.
— Заведите, это важный момент, — настоял я и рассказал некоторые подробности — виртуальный сюжет о подкопе.
— Бандюги, — только это и произнес Жора, и велел Питу ввести эту информацию в программу машины.
Никакой банк, как ты помнишь, мы не брали, просто купили директора…
— Я помню.
— Но подробности эти были тоже важны. Каких только предположений у нас не было! Скажем, он всегда хотел быть богатым и знаменитым. Но это никак не клеилось с киллерством. Киллеру не нужно быть знаменитым. И машина давала сбой. Смешно вспоминать об этом, но это был ад. Я не шучу. Если бы мне завтра сказали, что все это нужно начать сначала, я бы застрелился.
— Слушай, — сказал Жора, — на, застрелись!
И вручил мне новенький пистолет.
Значит — ab ovo!
Глава 16
Мы просканировали и не раз просеяли всю имеющуюся у нас информацию. Машина в сотый раз отвечала одно и то же: «No problems: Ierusalem». Все пути, как известно, всегда вели в Рим. Вдруг — Иерусалим!
До этого, полагаясь на собственное чутье, я уже успел облететь не раз всю планету. Я всегда опаздывал. То на час, то на два. К моему прибытию на место убийства уже совершались, и мне ничего не оставалось, как то там, то здесь выслушивать восхищенные вопли журналистов или различного ранга чиновников, в том числе и полиции, и наших сотрудников, рассаженных в разных странах и на всех континентах, выслушивать охи и ахи о том, каким таким чудным способом эти убийства совершались.
— Ни выстрела, ни крика, ни кровинки, представляешь! Не за что зацепиться!
У всех очевидцев горели глаза.
— Я был свидетелем, как этот нефтяной король без единого звука замер в кресле с открытыми, вылупленными от удивления глазами. Он застыл как восковая фигура. Умер на полуслове. При бликах вспышек, в сиянии собственной славы. Минуту тому назад он, веселый и шумный, подписал контракт на баснословную сумму и вот громогласно сник. Это был шок! Рука так и осталась лежать на папке с бумагами.
Это было великолепно!
Никаких следов, конечно же, никто не находил. И мне оставалось только разделять эти восхитительные возгласы. Но ведь не за ними я гонялся по планете. Было ясно, что Юра меня опережал. В том, что это был именно он, у меня уже не было сомнений. Я не знал, чем объяснить такую уверенность, но все мои наблюдения и догадки свидетельствовали об одном — это он. Интуиция — это такая удивительная штуковина, которая, как вера в Бога, без всяких доказательств, так сказать, априори убеждает тебя в твоей правоте. И если из тысячи раз она однажды тебя и подводит, ты стараешься выбросить этот факт из памяти, оправдывая интуицию собственной нерасторопностью. И по-прежнему неукоснительно веришь ей, действуя не на страх и риск, а по ее указке.