И все же мы потихоньку продвигались навстречу друг другу.
— Теперь ты знаешь, зачем я за тобой охочусь вот уже несколько месяцев подряд.
Я хлопнул его по плечу.
— Нет, — сказал он, — пока нет.
Наступил вечер. Мы теперь сидели на зеленом диване, он курил. Это был долгий и нескучный разговор. Он неспешно, и я заметил, не без удовольствия, рассказывал историю за историей, а я, признаюсь, ловил каждое его слово. Это был прекрасный отчет с иллюстрациями и графиками, дебит, кредит, аванс, адреса и страны… У меня даже голова разболелась от избытка информации, пришлось принять таблетку. Кстати, многое из того, о чем он рассказывал, я уже слышал от него вчера в обрывках фраз, которые пытался самостоятельно слепить в его отсутствие в более отчетливые и понятные картинки из его жизни. О чем-то догадывался, что-то предполагал и домысливал. Не все у меня клеилось. Скажем, я четко не мог представить себе, чем он зарабатывает на жизнь. Убийствами? Он — киллер? У меня это не укладывалось в голове. Однажды я был свидетелем, как когда-то, дождь лил, как из ведра, он спасал муравья, уцепившегося за щепку, несущуюся в потоке воды. Меня поразило тогда, как он, с его-то диоптриями, заметил этого муравья. Мне запомнился этот случай, и теперь он приятно удивлял, радуя мою память, но и перечеркивал все мои представления о том роде деятельности, которым Юра занимается сегодня. Нельзя не признать, что жизнь-таки меняет людей.
Потом была жуткая, ледяная ночь, которая, казалось, просто съежилась от холода. Или от страха? Мне вспомнилась почему-то Тина. С нею страх показался просто дешёвкой, пустотой, мелочью…
Глава 28
Речь зашла о судьбе ученого в нашей стране.
— Наши ученые, — сказал Юра, — сейчас продают трусики и лифчики или бегут с этой страны, как…
— Как крысы с тонущего корабля, — бросил я крылатую фразу.
— Да нет. Просто мозги всегда текут туда, где могут найти себе применение. Без работы мозги усыхают…
Он задумался на секунду и продолжал:
— Так вот, сегодня ученые в твоей славной стране или торгуют лифчиками, или утекают, или спиваются и дуреют, просто сходят с ума… Я расскажу тебе одну такую историю, хочешь?..
— Это меня огорчит?
— Мне кажется, что мы уже не способны огорчаться, — сказал он и добавил, — впрочем, как и радоваться.
Я не рискнул спорить с ним и кивнул, мол, валяй.
— История такая, — сказал он и упал в кресло.
Юра долго устраивался поудобнее, давая мне знать, что рассказ будет длинным, и мне понадобится набраться терпения, чтобы дослушать его до конца. Я растянулся во весь рост на диване.
— Некий пасечник, — начал он.
— Пасечник?!
Я аж подпрыгнул в кресле: пасечник, пчеловод!
— Да, — сказал он, — пасечник, а что?
Я был поражен, ошеломлен, ошарашен — надо же! Я был невероятно горд за нашу «Шныру», ведь она предсказала мне встречу с Юрой-пчеловодом. Уже было ясно, что он никакой не пчеловод, и его рассказ о каком-то пасечнике меня развеселил.
— Да нет, ничего… рассказывай, — сказал я.
Юра посмотрел на меня внимательно и продолжил:
— Так вот, этот самый пасечник, мужик лет тридцати трех, известный среди друзей, как человек благонадежный, беспримерно добрый, а в чем-то даже робкий и милый, совершил поступок…
Затем Юра на едином дыхании рассказал историю… Нечто страшное…
Я был потрясен. Мы сидели в тишине и молчали.
— Так вот, — сказал он в заключение, — они…
— Ясно, ясно, — остановил его я, — можешь не продолжать.
— Они расстреливали его в упор, как затравленного волка, сделали из него решето...
— Да, это ясно.
— Он умер улыбаясь...
— Да-да...
— Словно счастье вернулось к нему.
Я выждал секунду, а затем сказал:
— Ты никогда не был счастлив, ты просто не знаешь, зачем тебе жизнь...
— При чем тут я?
— Ты же про себя рассказал всю эту историю.
Юра помолчал, затем произнес:
— Я знал, что ты догадаешься. Вот только жив... И правда — зачем?
В наступившей тишине слышно было, как за окном пукали рассыпающиеся звездным дождем разноцветные шарики праздничного фейерверка, один за одним, один за одним…
— Извини, — сказал я, — я сначала не догадался…
— Страна, пренебрегающая интеллектом своего народа сегодня, — заключил Юра, — завтра будет мыть клозеты соседа. Всегда было так. Ведь до сих пор так и не находят пророка в своем отечестве…