— Зубов! Вот чего! Мы — беззубые козявки роемся в говне…
— То есть?
— Ты, как всегда прав: у нас нет главного — команды. Знаешь, прежде я думал, что могу перевернуть мир один, сам, как Ньютон, Галилей или, скажем, Эйнштейн. Как тот же Македонский или твой Ленька да Винчи. Увы! Оказалось — нет. Время одиночек прошло. Оно закончилось в наши дни, когда стало ясно, что одна голова не может вместить и проанализировать все новые знания, новые факты из жизни человечества, растущие как грибы после дождя, все разом, в один миг. Мозг ведь так работает, верно, раз и ответ готов. Невозможно знать сразу все, а вот твой да Винчи, тот мог. Но достижений в то время было всего ничего — колесо, крыло, порох, компас... Ни атома, ни гена они не знали. А теперь? Все эти электроны и нейтрино, гуанины и цитозины… С ума сдуреть можно! И твой интернет не спасет. Не спасет… И сегодня нам без команды не обойтись, ты согласен? Ну, что мы можем с тобой вдвоем, что? Да ничего!
Жора подошел ко мне вплотную, упер указательный палец правой руки мне в грудь и произнес:
— Я знаю: ты — гений. Но и я гений. И Вит, и Вася Сарбаш и твоя муленружка, и… Юлька! Ба-а-а-гиня! Пс! Все мы по-своему гении, а сейчас нужен Бог. Вот мы его и слепим из наших обрюзгших тел и извилин. В основном из твоих, тех прежних, не испорченных требованиями сегодняшнего дня парней и девиц. Если сможем вернуть их в то прошлое, где нам верно и щедро служили деревянные прищепки и консервные банки. Верно? Верно! О-пре-де-лен-но! Где, где все твои Коли, Пети, Ксюши и Сони? Чего только стоит один твой Ушков! Я тебя спрашиваю — где?
Мы разулыбались.
— В скором времени, я уверен, — задумчиво произнес Жора, перебирая четки, — мы получим доступ к святая святых феномена жизни — мы возьмем под уздцы ее будущее и приблизимся к пониманию вечности. Ах, как верно подмечено, что будущее существует долго! Я тебе так скажу: не долго, но вечно. Верно? И без твоей Ани мы не продвинемся ни на йоту вперед. Где она? Я тебя спрашиваю: где твоя краля из Мулен Ружа?! А Тинка?! А Тинка где?! Я тебя спрашиваю: где они?!!
Это скорое вечное блестящее будущее застыло немыслимой синью в его глазах. Это было одно из редких мгновений надежды, и я знал, что в такие минуты Жора мысленно устремлялся в неведомые небесные выси и был недосягаем никакими земными заботами.
— А твое правило, — добавил он, — что для нашей работы можно подготовить кого угодно, видишь сам, не вполне пригодно. Старый друг лучше новых двух.
— Мое правило?!
— Завтра едем в Париж, к твоей муленружевской крале. А знаешь, она…
— Да ладно, ладно тебе…
— Да, — сказал Жора, — хорошо. Идем трахнем по пивку, а?..
— Может быть, по гоголю-моголю?— предложил я, — у меня есть прекрасные свежие яйца!
— Прекрасная идея!— воскликнул Жора. — Давай свои яйца!
Мы часто возвращались в те дни, где были так молоды.
— Езжай в свой Париж, но без Аньки и Тинки не возвращайся!
Напоминание о Тине свело мне челюсти.
— Ты опять о своих баранах! Какая Тинка?!
У меня просто зубы затарахтели!
— Ты… Тыыыы…
Я не мог больше произнести ни слова.
— Да ладно тебе, — примирительно произнёс Жора, — найдем мы твою Тину. Прозябает, небось, где-то у нас под боком. Вот голову даю на отрез — точно валяется на каком-нибудь шикарном пляже в Брайтон-Бич под какой-нибудь роскошной гнущейся от ветра пальмой. Голову даю…
— Да нужна мне твоя голова! Без неё хлопот было бы меньше…
— Не скажи!.. Или в Арканзасе… Там есть такой замшелый туннель, ну помнишь?..
— Не помню…
— Или…
Жора дёрнул скальпом и ощерил как конь зубы, делая вид, что вспоминает, но на самом деле, пряча за этим оскалом свою издевательскую ухмылку.
— Или…
Он почесал ногтями голову.
— Вот! — воскликнул он, словно вспомнил, — вот! Точно!.. Твоя Тина точно сейчас в Денвере. Я даже вижу её: сидит себе на тепленьком слоёном пироге… На каменном! Помнишь, там такие слои выпирают… Каменные… До самого неба. Да я просто вижу твою Тину — ноги свесила… Рыжая! Она рыжая у тебя, рыжая… Гривастая… Кобылица… С глазами львицы…
— Слушай, хватит, а?! — взревел я.
— Или в Луизиане, — продолжал изгаляться Жора, — в парчочке, где мох… Забралась на дерево, глянь, — как обезьяна, шимпанзёнок этакий, только вот рыжая… Ноги свесила… Смотри!...
— Слуууушай…
— Ну что «слушай», что «слушай»… У самого, небось, тоже слюнки текут!..
— Тоже, — говорю я.
— То-то же!.. Ты бы её… а? Догнал на дереве?.. Прям на дереве, а?
— Да ты просто маньяк!
— Поживи с моё, — рассмеялся Жора, — сам станешь… С вами тут не только… А ничего ножки-то!.. Как… Как… Ну, просто как…