Я выждал, когда он закончит, и попытался продолжить рассказ.
— Брось, — сказал Жора, — тебе не идет быть упрямцем. Ты же знаешь: я их терпеть не могу. Упрямство — это явный признак…
— Тупости, — сказал я, — я знаю.
Я и не думал обидеться, я понимал, я чутьем, шестым чувством своим ощущал, что пирамида прекрасна. И Жора, я уверен, тоже почуял: это то, что он так долго искал! На то он и Чуич, чтобы ловить на лету! Пирамида, как ничто другое, вместила в себя существо жизни. Это было новое представление о жизни, новый брэнд. Геометрическая пространственная модель. Как модель атома. Или модель ДНК. Я увидел мгновенную искру не то чтобы зависти, нет, искрометную вспышку обиды, может быть, сожаления и внутреннего неудовольствия, даже разочарования собственной персоной: почему не я?! Почему не мне пришла в голову эта мысль? Такое бывает: ты думаешь, мучаешься, сходишь с ума от того, что не в состоянии разложить, так сказать, по полочкам свои представления о чем-то значимом для тебя, важном, скажем, о жизни, и вдруг кто-то приходит и заявляет: «Смотри: это же пирамида!». И у тебя выпадают глаза: в самом деле! Именно в такую минуту Архимед и проорал свою «Эврику!» Но глаза загораются и тот же час тухнут: только слепой мог этого не увидеть. Такое бывает. Теперь мы сидели и просто молчали. Как-то не было слов. Я черкал очередную салфетку, Жора раскурил свою трубку.
— Налить? — спросил он и потянулся рукой к бутылке.
Я кивнул: давай.
— Знаешь, — сказал потом Жора, — в этом что-то есть.
Он слово в слово повторил слова Вильяма Задорского. Ничего другого от него я и не ждал. Еще бы! Есть не какое-то «что-то», а именно то, что нам было нужно. Вскоре мы в этом удостоверились в полной мере.
— Смотри, — снова с жаром сказал я, суя ему под нос свежую салфетку с красивенькой пирамидой, — смотри…
— Ладно, ладно, я понял.
Еще бы! Как такую простоту не понять!
— Здесь все, — сказал я, — основание — это весь генофонд жизни, на вершине — Иисус.
— Да, — сказал Жора, — мне нравится. Вершина — это точка абсолютной гармонии всех ее составляющих.
Он и мою мысль повторил слово в слово!
— Точно! Точка! Точка абсолютного совершенства, — кивнул я, — если хочешь — трон Иисуса Христа.
— Трон?!
Он выкрикнул это слово и сам себе удивился. Он был просто обезоружен моими доводами. Я гордился и торжествовал, видя, как Жора был потрясен моей придумкой.
— Слушай, — сказал он, — ты опять гений!.. Прекрасный образ! Мы ведь редко думаем словами, хотя, собственно, здесь слова уже и не нужны. Но вот еще что…
Он задумался на секунду и тут же обреченно прорек:
— Совершенства ведь не бывает…
Он сказал это так тихо, что мне пришлось читать по губам.
Как раз в этот момент я было пригубил рюмку, но тотчас оторвал ее от губ и приподнял над столом. Я спешил ему на помощь.
— Ты тоже гений, давай выпьем за это. За нас, гениев…
Жора отложил трубку в сторону, взял свою рюмку, и теперь искренняя обворожительная улыбка озарила его лицо.
— За нас, гениев, — согласился он, мы чокнулись и опрокинули в себя содержимое рюмок.
Потом мы долго молчали. Он тоже стал рисовать пирамиды, затем конусы, многоугольники и даже какие-то тетраэдры или октаэдры. Но они ни в какое сравнение не шли с моей пирамидой. Мне нравилась лишь его похвала: «Мне нравится».
— Невероятно, — вполголоса произнес он, — но еще вчера я жил как слепой… Слушай, мне нравится, — повторил он, — это — совершенно! Как круг! Просто и совершенно! Думаю, что ты нарисовал мне тут «Пирамиду счастья».
Я промолчал.
Он не только прозрел, но и принял мою пирамиду. Как неизбежность. Как приговор палача. Как крест! Мы легко водрузили ее на свои плечи и готовы были нести в мир людей.
— Знаешь, я понял теперь, чего мне так не хватало — воздуха!..
Я смотрел на него в ожидании пояснений. Он даже стукнул себя кулаком по лбу с досады, что не ему пришла в голову мысль о Пирамиде.
— Воздуха, — повторил он, — объема, пространства… Определенно!
Воздушная, пространственная модель жизни — это была моя придумка! Я сиял! Как здорово! Просто прекрасно!
— Идея твоя, на мой взгляд, потрясающа, — сказал Жора, — мы должны ее хорошенько поэксплуатировать. Вытащить из нее все жилы…
— Да, — сказал я, — выпить все соки…
— В самом деле, — размышлял Жора, — Пирамида – это конструктивная, утопическая модель социального общества будущего…
Пирамида, видимо, зацепила его. Он, не преставая, лил и лил сладкий сироп в мои уши. Я боялся его перебить, боялся пошевелиться.