А истории с Тиной не могло быть ещё и в помине!
Глава 7
Наутро, часам к одиннадцати, она была совершенно здорова. Мне нужно позвонить, сказала она, это займет три минуты, и только через час с облегчением вздохнула. Аня сделала несколько телефонных звонков и кому-то ответила, что до конца недели будет плотно занята. С кем? Это, сказала она, не имеет никакого значения. Ясно было, что жизнь ее, как у каждого делового человека, переполнена событиями разного ранга, и она каждый час и минуту должна выбирать, где и с кем должна находиться, что сказать и кому улыбаться.
— А чем занимается ваша Тина, — спрашивает Лена, — пишет стихи?
— Понятия не имею, — говорю я, — но стихи мне…
— Нравятся? — спрашивает Лена.
— Здесь другое слово, — говорю я.
— И только? — спрашивает Лена.
— Что?
— Только стихи и всё?
— Как же, а финтифлюшка?
— Жорина?
— Тинина!
— Ты уверен?
— Отстрянь, а? Лен, извини, пожалуйста, но… Я же сказал: понятия не имею!
— Да… Ладно… Прости… Помню…
— Уав! – это Макс решает вмешаться в наш спор.
Мы улыбаемся.
— Да ладно, — говорю я затем, — просто уже…
Лена кивает, я продолжаю:
— Как бы там ни было, — говорю я, — но до конца недели, я на это надеялся, всем другим Аня предпочла меня. Это была моя маленькая победа? Или не малая? Она говорила в основном по-французски, но и по-русски, и по-английски. Ее греческий оставлял желать лучшего, а арабский и китайский были просто невыносимы.
— Фух!— вырвалось наконец у нее, и она швырнула трубку на диван,
как швыряют давно надоевшую вещь.— Едем!
На сборы ушло несколько минут, и мы снова катили в ее фешенебельном «Феррари» по улицам Парижа.
— Хочешь побывать у Наполеона?— спросила Аня, когда мы на бешеной скорости проносились мимо Дома Инвалидов.
— Я уже был у него.
— Когда ты успел?
Я рассказал ей подробно историю с поиском генома императора. Не отрывая взгляда от задницы какого-то «Пежо», она только покачала головой из стороны в сторону.
— Невероятно, — сказала она, — это всего лишь красивая сказка.
— Что?
— Все ваши придумки с Пирамидой и с Наполеоном.
— Это не придумки, это…
— Да знаю я, знаю!.. Но это не укладывается в голове.
Наконец мы вырвались на простор загородного шоссе.
— Куда сегодня?— спросил я, выискивая на карте маршрут нашего
движения.
Чем дальше мы жили и узнавали друг друга, тем настойчивее Аня меня допытывала. После поворота на кольцевую дорогу, она пошла в наступление.
— Ты и в самом деле веришь в то, что тебе удастся вырастить
Наполеона? Или Ленина, Сталина, Тутанхамона?.. В клонирование Ленина я готова поверить, но оживить фараона, мумию, кусок воска…
Я ни словом не обмолвился о том, что клеточки крайней плоти вождя пролетариата давно были в Америке и уже дали первые всходы. Может быть, я проболтался под действием паров коньяка? Или Аня назвала только тех, кто в тот момент пришел ей на ум?
— А ты?— ответил я вопросом на вопрос.— Разве ты не веришь? Разве мы с тобой уже не вырастили его тогда в бане? Ты же помнишь Азу?
— Слушай, я как-то краем уха слыхала, что клонированием человека занимается некий Клайв Палмер. Он хочет возродить свою умершую жену, строит зачем-то корабль… Ты знаешь о нем что-нибудь?
— Он с нами.
— Брось!
— Мы сотрудничаем с тех пор, как…
— Шутишь?
— Нисколечко.
— Ты меня поражаешь.
Вскоре мы выехали за городскую черту. Аня вдруг резко приняла вправо, так что раздался скрип тормозов и на нас понеслись крикливые гудки клаксонов. Машина подрулила к высокому, одиноко стоявшему дереву и остановилась в его тени.
— Давай, в конце концов, поговорим, — сказала она, — выкладывай все свои идеи и предложения, мне надоела вся эта мышиная возня, разговоры вокруг да около…
Глава 8
Мне казалось, что все уже сказано: Аза, Ленин, Тутанхамон… И Пирамида! И Пирамида!.. Я же подробно о Ней рассказывал. Но Аня до сих пор мне не верила. Была среда, кажется, среда. Я начал издалека, из самой бани. Я, как разведчик легенду, выучил наизусть свой рассказ. Конечно же, мне не надо было ничего учить, вся история была у меня в голове, и мне доставляло удовольствие разматывать клубок задуманного, чтобы его нить, как нить Ариадны, вывела Аню из лабиринта неведения. Время от времени Аня спрашивала, я отвечал. Мимо проносились машины, мы их не замечали. Я вглядывался в бесконечную изумрудную даль виноградных полей и, как и день тому назад, с задором пылкого юноши лепил на ее глазах из глины своей мечты Пирамиду жизни.
— Но зачем тебе я?