— Ты — сможешь!
Когда мы уже лежали в постели, Аня неожиданно сказала:
— А знаешь, ты меня…
Она на секунду задумалась, затем:
— …я вдруг поверила в то, что мы с тобой могли бы…
Она пристально посмотрела мне в глаза, не решаясь что-то сказать.
— Говори! — поддержал я её.
— Да-да, — сказал она, — я вот уже скоро третьи сутки живу только тобой. Я уже давно так не…
— Что?!
Мне так хотелось, чтобы она выдавила из себя своё признание.
— Это — как если бы я… выпила фужер хорошего вина, — сказала она, — «… хмельная… опьянённая тобою… читай меня губами по губам…».
Строчки ворвались в наш разговор так неожиданно, что я не знал, как на них реагировать. Надо было сказать что-то и Ане на её признание, но меня словно заклинило. Тина просто не давала мне жизни!
— Читай меня губами по губам, — выдавил я.
— Красиво, — произнесла Аня и у неё заблестели глаза, — губами по губам… Как точно! Иии… очень чувственно! Читать губами — это прекрасно! Сам придумал?
Я ничего не сказал.
Аня прижалась ко мне и нежно поцеловала меня в щеку.
На другой день по настоянию Ани мы торопились в Монако. С ней трудно было спорить: в эту пору года Средиземноморское побережье — это рай, сказочный несказанный рай, и Аня не принимала никаких моих возражений.
— Ты считаешь, что я тебя вот так просто возьму и отпущу?
— Ты меня уже взяла, признаю, но…
— Никаких «но»!
И точка.
Она таскала меня за собой по всему побережью, по музеям и частным коллекциям, по базарчикам и магазинам, по ресторанам и небольшим кафе.
— Купи мне мороженого.
Я покупал.
— Как тебе эти?..
Я покупал.
Мне нравились и эти, и эти, и те… Я накупил целый воз безделушек!
— Мне нравятся щедрые люди, — призналась она.
— А я? — спросил я.
Тина больше не появлялась. Но на следующий день…
Глава 14
Ночевали мы на ее вилле. Прежде всего мы много ели и пили, а затем снова утоляли голод тел… И только под утро…
— Голод тел?..
— И только под утро, совсем выбившись из сил, мы засыпали. Мне чудилось, что мы спали втроём. Мне слышалось:
«Смакуй по капле меня, скуля, прикасайся точно… Как жаль уже не начать с нуля не удастся ночь мне… Занозой острой куда-то внутрь далеко под кожу… Пусть это бред, но сказать мне «стоп» даже ты не сможешь…».
— Тина-таки и тут продралась к вам сквозь завесу уединения, — констатировала Лена.
— А знаешь, — признаюсь я, — я в ту ночь испытал крайне забавное чувство — единения и единства.
— С кем, с Тиной?
— Ага! Ты не поверишь, но я впервые в жизни…
— Она же забралась к вам в постель!
— Это нужно пережить, — говорю я.
— С этим надо переспать, — говорит Лена.
Я соглашаюсь: да!
— А выспавшись, за утренним кофе, — продолжаю я, — мы строили новые планы на день и, возможно, на жизнь…
— Теперь и с Тиной? — спрашивает Лена.
— Теперь — да, — смеюсь я.
Аня не переставала твердить о трудностях, с которыми она покоряла вершину своей собственной пирамиды, о тех средствах и способах, что позволили ей завоевать положение в обществе и доброе имя.
— Мой трон, — говорила она, — достался мне не по наследству, но путем революционного переворота. Однажды фортуна и мне улыбнулась… Я уже выстроила свою пирамиду.
Она рассказывала историю за историей о своих поражениях и победах, и поражениях... Жаль, что я не Бальзак, подумалось мне, мог бы написать еще одну «Человеческую комедию» с нечеловеческим и, возможно, трагическим сюжетом, хотя трагедии здесь, на мой взгляд, никакой не было. А что было? Борьба!..
— Я изучила все пособия по выживанию и освоила тысячу и один способ, как не умереть с голоду… Когда вдруг выясняется, что твои планы на жизнь так провальны…
Мне не трудно было представить, как Аня завоевывала себе место под солнцем, под чужим солнцем. У нее была не сладкая жизнь эмигрантки, каких, впрочем, тысячи. Сотни тысяч их бродит по миру. Кому-то везет, а кому-то нет. Невезучим, как Аня, выпадают на долю нечеловеческие трудности, преодоление которых делает их сильнее. Если не убивает.
— Мне еще повезло, — говорила она, улыбаясь, — да, иногда я была и везучей.
И рассказывала мне очередную историю о своем замужестве.
— И, знаешь, почему мы расстались?
Я поднимал брови и делал удивленные глаза.
— Да-да-да, представь себе… Это длинная история.
— Я готов ее послушать.
— Хорошо, как-нибудь расскажу…
Трагедии, слава Богу, не было никакой, я это прекрасно понимал, как понимал и то, что все ее жизненные неурядицы как раз и были той платой за место на троне, который она свила, как орлица, на недоступной вершине скалы. Ведь за все нужно платить. В конце концов, выпив вина и всласть наговорившись, чтобы традиция не была разрушена, мы засыпали.