С полной уверенностью в нашу победу, я подчинялся Ане, таскавшей меня по Лазурному побережью. И чтобы не нарушить установившееся между нами понимание, не раскрывал больше рта.
— Сегодня в тебе нет больше слов? — удивилась Аня.
— Ага… кончились…
К чему слова, если говорят глаза… Слова молчат, когда разговаривают сердца, и руки, и…
Глава 21
В самом деле: слова — вода, когда разговаривают глаза… И глаза, и сердца, и руки… И кожа, и особенно кожа… Её трепетное безмолвие шепчет мне своими пупырышками такие слова, такие слова… Мир ещё не придумал слов, чтобы выразить этот шёпот, этот немой крик и сладкие стоны, читаемые, как пальцы слепого, читаемые жажду желания… «…у неё только кожи безбожие неосторожное… а в зрачках тьма осторожная…».
Точно так и было!
К вечеру, совершенно выбившиеся из сил, мы пили вино и тотчас засыпали, совершенно опустошённые…
Я просто бредил Аней! Только иногда сквозь сон мне слышалось: «Я напишу водой тайное на камнях. Если ты был собой, значит, избыл свой страх. Если ты был со мной, гладил меня, читал, значит, ты точно знал… тяжесть и месть креста…».
Я просто бредил…
Я просыпался в холодном поту, озираясь в темноте, видел спящую рядом Аню, слышал её мирное посапывание и снова тихонечко укладывал себя, баюкая, закрыв глаза лежал, вспоминая эти слова… «гладил меня, читал…», напрягая память и понимаю, что уже не усну, точно зная, что это «значит, ты точно знал» ничего для меня не значит. Потом открывал глаза и прислушивался… И с нетерпением ждал рассвета, веруя в то, что этот рассвет принесет, наконец, спасение от самого себя и почти не сомневаясь в том, что это ожидание может оказаться тщетным. Тем не менее, я надеялся.
«…значит, ты точно знал… тяжесть и месть креста…».
Я точно знал только то, что это её стихи!
Тина!..
«Тиннн-н-н…».
Как будто я их мог забыть!
Что касается моей уверенности в том, что крест, который я взгромоздил на собственные плечи, окажется мне по силам, то я в этом никогда не сомневался. Я же не один подрядился тащить эту тяжесть! Но вот месть… Месть креста — это.. это… Что Тина хотела этим сказать? И кому? Читающему эти строчки? Думаю, что не все смогли ощутить эту тяжесть, многие — проскочили, даже не оглянувшись, не заметив…
Я — заметил.
Никакой мести пока не было и в помине. Собственно, мне и мстить-то по особому некому. Ни мне, ни мне. У меня как у каждого деятельного человека есть, конечно, враги. И многие готовы мне мстить. Мстить — не сеять. Просто сила и звук той мести, которыми они могут меня ударить и оглушить, меня даже не заденет, не тронет. Эта их мелочная мстительность замкнется на них самих. Я даже не почувствую её дыхания. Но есть все и есть Тина! И ей нельзя это ставить в вину. Раз уж она об этом сказала… За собой же я никакой вины перед ней не чувствовал. И тут вдруг: «значит, ты знал!»
«И душа в жгуты!..»
Кто-то кричал мне надрывным женским голосом, называя меня чужим именем, кричал, чтобы я остановился, спрыгнул с подножки, стеная и размахивая руками, крича во всё горло… Я не помню слов, только ор, ор… Только орррррр…
Я и проснулся…
— А проснулся… Ты так орал…
Я проснулся…
— Ти, — сказал я, — ты всё время называешь меня чужим именем.
— Я не Тина, я — Аня…
«Тиннн-н-н…».
Потом была презентация моей книжки «Стратегия совершенствования жизни». Ее устроили друзья Ани. Было много знаменитостей с выражением глубокой скуки (так мне казалось), но и с достоинством благовоспитанного человека слушавших мое выступление.
— Презентация, я считаю, прошла безупречно. Очень четко и ясно. И информативно.
Аня была восхищена моей краткой речью и доводами, вызвавшими, как потом оказалось, неподкупный интерес у фешенебельной публики. Неизгладимое впечатление произвели цветные рисунки и схемы во весь экран, поясняющие существо и подробности теории совершенной жизни.
— Все так просто, понятно… Наконец-то и я прониклась твоими идеями.
— Ты хотела бы жить в такой Пирамиде?— спросил я.
— Да, мне нравится…
— Быть женой фараона?..
Аня не стала развивать эту тему.
— Я уверена: твоя книжица теперь войдет в каждый дом. Теперь каждый захочет построить твою Пирамиду у себя прямо в спальне.