– Ты принес мне воланы? – спросила она у Валеры.
– Да, – радостно воскликнул он, – принес! Один!.. Больше не нашел…
И весело направился к своему столу.
Мы были первыми на этой планете, мы первые из всех людей ощутили пальцами вязкую глину Творения. До нас никто – никто никогда! – не знал этого счастья. По крайней мере, мы так думали. Даже в жутких условиях подвального помещения, в нашей несчастной стране, Богом созданной для испытаний, нам удалось разложить по полочкам Его Величество Геном. И совместить несовместимое! Сказка заиграла нежно-золотыми переливами реальности, вступила в жизнь. Это не какие-то путешествия Одиссея и Гулливера, не странствования Дон Кихота, не приключения барона Мюнхгаузена или Алисы в стране чудес. Это была не выдумка, не досужие метаморфозы Овидия или Гаргантюа и Пантагрюэля, не умствования Мефистофеля и не ужасы Дракулы и Франкенштейна. Даже не выкрутасы Гарри Поттера и не призрак коммунизма. Куда им всем, бедолагам! Эта идея никому еще не приходила в голову, и ее призрак еще не бродил по Европе, Азии или одной из Америк, нет.
Правда, мир давно бредил эликсиром бессмертия и искал пути к вечной жизни. Но мир не там рыл свой колодец. Многие копали, но не там, где надо. Даже мысли лучших фантастов витали далеко от метаморфоз и перипетий генетического кода. А ведь кому пробивать, проклевывать заскорузлую скорлупу невежества, торить тропу жизни, как не им! Просто ген, его сила и мощь, этот код – шифровка самого Бога – пока еще не стал достоянием человека. А ведь крохотные обломки какой-то там кислоты – ДНК, едва различимые даже вооруженным по последнему слову техники глазом таят в себе силы неведомые. В генах, в генах – главная сила жизни. Не видеть этого может только слепой. Охваченные надеждой и страхом, мы верили в успех.
Итак, сказка ожила. Мы перешли свой Рубикон, преодолели видовую несовместимость и теперь гены кролика дружили с генами удава, а гены мышки – с генами сиамского кота или тигра. Получались самые невероятные комбинации генов и животных, и растений, и растений с животными. Еще не все в мире перемешалось, хаос еще не наступил, химеры еще не завоевали обширные территории и не стали врагами людей, но каждый продвинутый и посвященный теперь понимал: лед тронулся…
– Это же страшно, – говорит Лена, – что вы…
– Да нет, – произношу я, – мы ведь просто играли. Как дети…
Уж не думает ли она, что мы не понимали всей опасности этой игры? Но мы, и правда, не все принимали всерьез. Лена права: этот дамоклов меч уже навис над нашими головами. А мы играли! Как дети…
Пробные эксперименты с клетками дали положительные результаты: в условиях жуткого ультразвукового стресса они прожили втрое дольше контрольной группы. Но то были клетки, а не человек. Даже не дрозофила. Затем были эксперименты на лягушках и рыбках, на мышах и морских свинках, на кроликах и собаках… На обезьянах…
Когда много лет спустя я с восхищением рассказывал об этих, на мой взгляд, выдающихся достижениях Тине, она только качала головой.
– Бедные животные, – сказала она, – какие же вы все-таки дикари! Как вы могли такое делать?
Мы могли!
Это была мучительная полоса новых открытий, откровений, досадных промахов и прекрасных удач.
Ушли годы…
ГЛАВА 15
Что тут началось!
Мне позвонил директор института и сказал:
– Принеси мне свои тетрадки.
Кроме протокольных тетрадей мы не вели никаких журналов, никаких записей. А в протоколах директор с трудом разбирался.
– Как это понимать? – он ткнул в записи.
Я разъяснял.
Между тем был собран материал на мою кандидатскую диссертацию. Аня быстренько напечатала ее почти на трехстах страницах и сдала в переплетную. Летом я уже защищался в Москве.
– Молодец, – хвалила меня Ирина.
– Это он, – сказал я и кивнул на Жору, – если бы не он…
На защите мне пришлось отбивать атаки оппонентов.
– Брось, – сказала Ирина, – ты держался великолепно!
Это была неправда: они обложили меня и не давали продыху.
Я держался, конечно! Говоря откровенно, защита без ее настойчивого участия могла бы и не состояться, в этом я был уверен. Она так обняла и прижала к стене Аленкова (на тот час моего оппонента), что ему просто некуда было бежать.
– Андрей, ты – струсил?! Ты их боишься?!
Аленков кисло улыбнулся.
– Хорошо, хорошо, – согласился он, – я постараюсь.
Он постарался! А Жора напросился на дачу к Ирузяну, председателю Ученого Совета, и просто изнасиловал его своими доводами в пользу моей защиты. под напором Жориних аргументов тот сдался: