<p>
- Прекратите! Прекратите! – беснуется он в соседней комнате.</p>
<p>
Мы еще громче стонем. Затем, когда там все стихает и хлопает дверь, открывается наша дверь. Мы замолкаем на время.</p>
<p>
- Тишина! – требует Чуев, не зная к чему придраться он уходит, а мы вновь стонем и беснуемся в нечеловеческом экстазе. Он уже к нам не возвращается, а заглядывает к нашим соседям справа. Там тоже на время все умолкает, но потом вновь кто-то стонет, кто-то просто орет, а кто-то страстно призывает продолжить коитус.</p>
<p>
Мне жаль нашего ротного, в общем-то он хороший мужик, но уж очень рьяно он исполняет свои обязанности и приказы вышестоящего начальства. А разве против традиции попрешь? Что он может сделать со всей ротой? Кроме того, в уставе ничего не сказано о стонах во время сна.</p>
<p>
</p>
<p style="margin-left:5.0cm;">
* * *</p>
<p>
</p>
<p>
Зима в этом году закончилась также внезапно, как и начиналась в прошлом году. Вдруг подул теплый ветер, превратившийся за зиму с ее перепадами, оттепелями и заморозками в лед снег растаял, трава одним разом позеленела, а почки на кустах и деревьях набухли, сравнявшись по размерам с грецким орехом. Как всегда, армия не успевала за природой и, несмотря на жару, установившуюся и длящуюся уже несколько недель, мы все еще носили зимнюю форму одежды. Как же было жарко и стыдно идти в увольнение в шинели, в зимней шапке, когда все вокруг уже давно ходили в тоненьких курточках, а то и просто пиджаках. Вспотевшие и мокрые, мы спешили добраться до своих домов и скинуть опостылевшую форму, не греющую зимой и жарящую в теплое время года. Бедные, редкие первокурсники, еще не обзаведшиеся местами смены одежды, томились в увольнении, ища тенистые места и прячась от прямых лучей весеннего южного солнца.</p>
<p>
В третью субботу марта мы всей группой договорились отмечать день рождения Андрея Бергаускаса, курсанта нашего взвода, доброго, толстого прибалата, в одном из кафе на окраине города. Это кафе после восемнадцати часов превращалось в модную дискотеку, изобилующую, как говорили, симпатичными девушками, приличной модной музыкой и недорогими коктейлями. Первые побывавшие там курсанты очень лестно отзывались об этом заведении и, посовещавшись, мы решили поздравить нашего товарища именно там.</p>
<p>
День вдался прекрасным, впрочем, как и всю последнюю неделю. Ярко светило солнце. Небо удивляло своей голубизной и чистотой. Я шел домой в предчувствии двух событий, поднимающих мое настроение, в общем-то и без того хорошее. Во-первых, я не мог дождаться того момента, когда Вовка передаст мне кастет, который обещал мне подарить, а во-вторых, я жаждал пойти на дискотеку, в надежде познакомиться на ней с какой-нибудь симпатичной девушкой. Кастет я увидел у своего друга детства еще на прошлой недели и стал клянчить его, но Вовка объяснил, что кастет ему не принадлежит и он не может им распоряжаться. Однако, заметив, как сильно я расстроился, мой друг пообещал выпросить его у своего знакомого, которому принадлежало это холодное оружие.</p>
<p>
Сразу из училища я забежал к Вовке и получил от него увесистое железное приспособление для страшной, безжалостной драки. Металл из которого был изготовлен кастет показался мне гладким и прохладным. Одев его на правую руку, я ощутил, как металлические кольца обхватили мои пальцы, а кулак ощетинился смертоносными шипами. Мне он положительно нравился. С ним я ощутил себя сильным и почти непобедимым. Положив кастет в карман шинели и рассыпаясь в благодарностях, я пошел домой. Но на беду или на счастье воспользоваться кастетом и даже похвастаться им мне так и не пришлось. И тому причиной стали моя торопливость и неаккуратность. Зайдя домой и раздевшись, я бросил шинель на стул, а сам бросился переодеваться. Тем временем отец решил привести коридор в порядок и взялся за шинель, чтоб повесить ее в шкаф.</p>
<p>
- Что она у тебя такая тяжелая? – удивился он и тряхнул ею.</p>
<p>
Из кармана каким-то загадочным образом выскочил кастет и упал на пол.</p>
<p>
- А это что еще? – отец нагнулся и поднял Вовкин подарок, полученный мной всего несколько минут назад.</p>
<p>
Я сразу понял, что кастета мне больше не видать. Зная принципиальность отца, как юриста, нетрудно было догадаться что он будет говорить в ближайшие пять минут.</p>
<p>
- Откуда это?</p>
<p>
- Вовка дал…</p>
<p>
- А зачем тебе кастет?</p>
<p>
- Так, просто…</p>
<p>
- Просто?! Ты понимаешь, что это холодное оружие и даже за его хранение ты можешь нести уголовную ответственность?! Не говоря уже о том, что будет если ты, не дай бог, применишь его!</p>
<p>
- Ладно, давай я его отдам Вовке обратно.</p>
<p>
- Нет! А ему зачем? Тоже просто так?</p>
<p>
- Ну он же его…</p>
<p>
- Уголовная ответственность за хранение наступает для всех! Я его конфискую и передам его в наш музей, - я знал, что у отца на работе был очень интересный музей оружия. Он создавался на основе тех экземпляров, что поступали к ним на экспертизу. Чего там только не было. Когда я там был, то своими руками держал и короткоствольный «Узи», и револьвер системы наган, выпуска пятнадцатого года, и шашку, и нун-чаки, и многое другое. А теперь его коллекция пополниться еще и моим кастетом. Ничего не поделаешь, мне пришлось смириться. </p>