<p>
Вспоминать саму свадьбу мне совсем не хочется. Она не отложилась у меня ни в сердце, ни в душе и даже ни в голове. Не знаю обижу ли этим высказыванием я своего друга или нет.</p>
<p>
Вот и все самое значимое событие, произошедшее в промежутке между началом июня и концом июля. В остальном все дни проходили довольно однообразно. Я ходил в увольнение домой. Мы с Вовкой и Кузей частенько, вспоминая детские годы, сидели на лавке во дворе и резались в домино, либо карты. Иногда мы ходили в парк, иногда в кино, в общем скорее всего из-за такого времяпровождения я и считал, что свобода стала если не обременительной, то уж явно однообразной.</p>
<p>
И только с приходом августа жизнь моя снова приобрела краски и череду приятных и не очень событий.</p>
<p>
</p>
<p>
ГЛАВА 8.</p>
<p>
</p>
<p>
Август ознаменовался первым очень важным событием. Начался пошив нашей будущей лейтенантской формы и все это происходило в военном ателье. В один из дней, это был обычный будний день, нас сняли с самоподготовки и строем куда-то повели. Никто из нас не делал никаких предположений, почему-то все были равнодушны к причине такого похода. Строгина никто не пытал, не говоря уже о старшине. Впрочем, все быстро выяснилось, когда, не успев выйти за ворота училища, мы, перейдя проезжую часть улицы, вошли в так называемый район «пентагон», где жили в основном семьи офицеров, а через несколько дворов уже оказались у ателье. Здесь прозвучала команда разойтись, а первому взводу войти в помещение пошивочной мастерской.</p>
<p>
- Я же говорил, что идем шить форму, - заявил Тупик, но никто не обратил на него никакого внимание, всех занимал сам процесс.</p>
<p>
Мастеров работало немного, в основном это были пожилые женщины, но среди них был один старичок, видимо, еврейских корней. Он тщательно измерял размеры, долго щурясь на ленту сантиметра, а потом, шепча себе поднос цифры, наверное, чтоб не забыть, записывал их на листке бумаги химическим карандашом, слюнявя его через каждую цифру. Я почему-то сразу захотел попасть не к нему, а к женщине, что казалась самой молодой из всех.</p>
<p>
- Стас, давай поменяемся, - попросил я своего друга, когда подошла моя очередь и мне следовало идти к старичку.</p>
<p>
- Молодой человек! Я жду вас! – сказал старичок, смотря на меня в упор.</p>
<p>
- Эээ… сейчас не моя очередь… - попытался я отказаться и пропустить вперед кого-нибудь, так как Стас, стоявший после меня, уж пошел на примерку к женщине.</p>
<p>
- Не задерживайте своих товарищей и меня, милостивый государь, - картавя и сердясь настоял старичок.</p>
<p>
Мне пришлось не ломаться и идти к нему. Еврейский мастер обхватил мою грудь лентой и, отпустив ее через мгновение, стал пристально разглядывать на ней объем моей груди.</p>
<p>
- Не волнуйтесь, товарищ лейтенант, я сошью вам форму лучше всех, - прошептал он мне почти в ухо, когда стал измерять длину моих рук от плеча до кисти. – Я так понимаю, что вы считаете меня старым, и что я забуду ваши мерки?</p>
<p>
- Нет… - стал отрицать я, но старик точно установил причину моего нежелания идти к нему.</p>
<p>
- Таки не волнуйтесь! Я уверяю вас, что ваши кителя и брюки будут лучшими! А теперь измерим ноги…</p>
<p>
Сняв с меня все мерки, он похлопал меня по плечу и легонько толкнул в спину, пригласив следующего курсанта.</p>
<p>
После первого похода в ателье нас стали регулярно, раз в две недели в него водить. Постепенно офицерская форма, точно также, как и мы стала приобретать объем и, простите за тавтологию, форму. Рукавов еще не было, но в тех местах, где они крепятся к плечам, уже торчала вата и нитки и создавалось впечатление, что рукав только что был оторван. Старик меня всегда встречал улыбкой и легкими подколами. Правда на третью примерку меня стала обслуживать женщина. Когда я спросил, почему она стала шить, а не старик, она долго молчала, пыхтя и держа иголки во рту.</p>
<p>
- Иван Соломонович приболел…, наконец отозвалась она, вынув металл изо рта.</p>
<p>
- Так вы будете заканчивать мою форму?</p>
<p>
- Нет. Он послезавтра уже выходит с больничного.</p>
<p>
Это меня успокоило, потому что я на самом деле проникся симпатией и доверием к старику и мне очень захотелось, чтоб форму сшил именно он. Я сам себе был вынужден признаться, что в его кителях я уже чувствовал себя комфортно, уверенно и теперь переживал, чтобы никто не испортил то, что начал старик.</p>
<p>
Но не только примерки отвлекали нас от повседневной рутины. В августе нас на день привлекли к сельхоз работам. В средней полосе студентов осенью отправляли в колхозы помогать собирать картошку. Мы же проживали на юге страны и соответственно должны были собирать какие-нибудь другие овощи, прорастающие в наших широтах, несколько более экзотичные.</p>
<p>
Утром будничного дня всю роту посадили на автомобили с брезентом и вывезли в ближайший совхоз для сборки помидоров. Поля этих овощей красных, бурых и еще зеленых раскинулись по необъятным степям. Куда ни кинь взгляд, везде ровными рядами торчали невысокие кустики, согбенные под тяжестью тяжелых и многочисленных плодов.</p>
<p>
Мы высыпали из машин и закурили в ожидании команды, поясняющей что нам делать и каким образом. Чуев стоял возле кабины первой машины и курил с взводными офицерами. Прошло с полчаса прежде чем к офицерам подошли сельские руководители и стали что-то объяснять. Чуев кивал головой и дымил сигареткой прямо в лицо мужику, стоящему рядом с ним и объясняющему задачу, поставленную перед ротой. Наконец, видимо задача была уяснена маленьким военным умишком и из уст командира прозвучала команда строиться.</p>