Город дышал, его огни мигали, его улицы шумели, и в этом шуме, в этом бесконечном движении, был статический шум — слабый, но вечный, как эхо человека, который так и не нашел своего места. И где-то в этом шуме Арт все еще был — не живой, не мертвый, а просто часть города, часть его тьмы, часть его света, часть его неумолкающего хора.
Конец