Он протискивается к стойке, игнорируя взгляды. Здесь, в этом полумраке, люди не сторонятся его, как на улице, но их глаза — цепкие, оценивающие — скользят по нему, как по добыче. Арт заказывает виски, самый дешевый, какой есть. Бармен, лысый мужик с татуировкой змеи на шее, молча ставит перед ним мутный стакан. Арт делает глоток, и жидкость обжигает горло, но не приносит облегчения. Он пьет еще, быстрее, словно может утопить свои мысли в этом пойле. «Ты жалок, — шепчет его разум, язвительный, как всегда. — Думаешь, это поможет? Ты просто тонешь глубже». Он стискивает зубы и заказывает еще.
Время в баре течет иначе — оно вязкое, как сироп. Арт не замечает, как проходит час, может, два. Он пьет, смотрит в пустоту, слушает обрывки разговоров. Кто-то рядом хохочет, кто-то ругается, женщина в кожаной юбке, с ярко-красной помадой, бросает на него взгляд, но тут же отворачивается, будто передумала. Арт не обижается. Он знает, что излучает — не притяжение, а отталкивание, как магнит с обратной полярностью. «People think I’m insane», — думает он, и эта фраза становится рефреном, который пульсирует в такт музыке.
Он покидает «Ржавый Клык», когда виски заканчивает свою работу — не заглушает шум, но делает его чуть более… терпимым. Улица встречает его холодом и запахом мокрого асфальта. Он идет, не разбирая дороги, пока не оказывается перед еще одним заведением — без вывески, только неоновая стрелка, мигающая вниз, к подвальной двери. Музыка оттуда доносится глухая, басовая, как сердцебиение зверя. Арт спускается по скользким ступеням, не думая, зачем. Может, там есть что-то, что наконец выключит этот чертов статик.
Внутри — тесно, душно, темно. Свет стробоскопа режет глаза, а воздух пропитан дымом и чем-то резким, химическим. Люди здесь — тени, движущиеся в ритме, который Арт не понимает. Он пробирается к стойке, заказывает еще выпивку, но бармен — тощий парень с пирсингом в брови — предлагает что-то другое. «Хочешь попробовать кое-что получше?» — спрашивает он, кивая на маленькую пластиковую коробочку в своей руке. Арт смотрит на нее, и что-то внутри него сжимается — не страх, а предчувствие. Он качает головой, но голос бармена звучит соблазнительно, как шепот дьявола: «Да ладно, мужик, это просто расслабит. Вижу, тебе это нужно».
Арт отворачивается, сжимая стакан так, что костяшки белеют. Он не хочет этого. Или хочет? Мысли путаются, хромовый статик становится громче, как будто кто-то крутит ручку громкости. Он делает глоток, потом еще, пытаясь утопить сомнения, но они только всплывают, как мусор в реке. И тут он замечает его — мужчину в углу, у стены, где свет стробоскопа едва достает.
Он высок, одет в черную кожаную куртку, усыпанную металлическими заклепками, которые блестят, как глаза хищника. Его волосы — темные, зализанные назад, а лицо — острое, с пронзительным взглядом, который кажется одновременно насмешливым и угрожающим. Он стоит, прислонившись к стене, с сигаретой в руке, и смотрит прямо на Арта. Не отводит взгляд, не моргает. Его присутствие — как магнит, притягивающий и отталкивающий одновременно. Арт чувствует, как холод пробегает по спине, но не может отвести глаза.
— Что, потерялся? — голос мужчины режет воздух, низкий, с легкой хрипотцой. Он не кричит, но его слова пробиваются сквозь музыку, как нож сквозь ткань. Арт моргает, не сразу понимая, что вопрос адресован ему.
— Нет, — бормочет он, но его голос тонет в гуле. Он отворачивается, чувствуя, как щеки горят. «Кто он, черт возьми?» — думает Арт, но не оборачивается. Что-то в этом мужчине — в его взгляде, в его улыбке, кривой и хищной — кажется знакомым, но Арт не может понять, откуда. Может, он просто плод его воображения, очередной трюк хромового статика.
Он допивает свой стакан, чувствуя, как алкоголь смешивается с адреналином, делая мир еще более зыбким. Он хочет уйти, но ноги не слушаются. Хочет забыться, но шум в голове только нарастает. Хочет найти что-то, что заглушит боль, но все, что он находит, — это тени, неон и этот взгляд из угла, который, кажется, видит его насквозь.
— Эй, — голос снова, ближе. Арт оборачивается, и мужчина теперь стоит в паре шагов, дым от его сигареты вьется между ними, как призрак.
— Ты выглядишь, будто тебе нужно больше, чем просто выпивка. Я прав?
Арт открывает рот, чтобы ответить, но слова застревают. Мужчина улыбается шире, и в этой улыбке — что-то опасное, соблазнительное, как обещание утопить все его страдания в один миг. Арт отводит взгляд, сердце колотится, хромовый статик ревет в ушах. Он не отвечает, просто разворачивается и идет к выходу, чувствуя, как этот взгляд жжет ему спину.