Парэлсус кивнул. Я не хотела сразу говорить ему о своих подозрениях, что смерть моей матери не была несчастным случаем.
- Твоя мать хорошо знала Жоржетту, я понимаю, почему она послала тебя ко мне. Знаешь, я не просто знал твою маму, мы были дружны. Тебе наверняка известно, что Катерина еще во время учебы в Теннебоде была одержима мыслью изменить определенное общественное правило. Это задача влияла на всю ее жизнь и на все, что она делала.
- Да, бабушка рассказывала.
Я кивнула, услышав эти слова, и надеялась, что сейчас откроется то, чего я еще не знаю.
- Жоржетта конечно же не старалась посвятить тебя в детали.
Он улыбнулся.
- Наверное, поэтому ты сидишь здесь, в этом я согласен с Катериной. Ты имеешь право узнать историю целиком, а не только сокращенную версию.
Парэлсус облокотился на стол и сложил руки. Я усердно кивнула, потому что хотела, чтобы он продолжил рассказ.
- Причиной стало то, что Катерина безумно влюбилась в твоего отца и не хотела соглашаться с тем, что после окончания учебы не сможет быть вместе с ним. Она всеми средствами боролась, чтобы что-то изменить. Ее внезапная смерть повергла меня в шок.
Парэлсус смущенно опустил взгляд и некоторое время, не отрываясь смотрел на руки.
- Я долго не мог смириться с этим. Знаешь, я искал твою маму долгие годы. Все считали меня сумасшедшим.
Я насторожилась. Значит я не единственная, у кого были опасные подозрения. Я глубоко вдохнула, но так и не решилась спросить о том, что действительно хотела знать.
Я еще недостаточно хорошо знала Парэлсуса, чтобы доверять ему.
- В чем конкретно вы ее поддерживали? - спросила я вместо этого. - Я бы хотела получше ознакомиться с ее идеями. О времени, проведенном ею в Тенненбоде и о планах, изменить общество, я действительно знаю не особо много, - сказала я.
- Я так и думал. Жоржетта хочет оставить прошлое в прошлом, но это хорошо, что у тебя есть интерес. Идеи Катерины не должны исчезнуть.
- Точнее говоря, я не просто хочу ознакомиться с ее идеями, а хочу продолжить их.
Я поведала ему о своем решении, принятом еще летом, и сейчас, когда произнесла его вслух, оно показалось мне тем решением, которое я искала. Подозревала ли мама, что я попаду в такую же ситуацию, как она? Парэлсус оказался вовсе не в восторге, как я думала.
Он встал и начал нервно ходить по комнате взад-вперед. Я следила за ним взглядом, пока он наконец не остановился перед полотном, на котором бледными красками был изображен пейзаж.
- Катерина был мечтательницей, и, наверное, именно это стоило ей жизни. Меня всегда называли сторонником теории заговора, но я по-прежнему уверен в том, что ее кто-то убил. Это был не несчастный случай. Они все посчитали меня безумцем, когда я захотел провести расследование.
Его хриплый голос стал еще громче, а впалые щеки покраснели от злости.
- Палата сенаторов и Черная гвардия прекратили расследование и передали дело как несчастный случай в архив.
- Они называли меня мародером, из-за того, что я не даю покоя мертвым. И это при том, что обломки самолета даже не были найдены.
Парэлсус устало опустился в кресло. Я уставилась на него.
- Я не знала, что не было обломков, - пробормотала я, с трудом сохраняя самообладание.
- Нет, их не было. Был старт, но не было посадки на месте назначения. Что произошло между взлетом и посадкой до сих пор никто не знает, да и не хочет знать. Неугодные люди исчезли, так всё и должно остаться, - ругался Парэлсус.
- Значит, есть возможность того, что они еще живы,- крикнула я. Парэлсус посмотрел на меня, раздумывая как бы получше подобрать слова.
- Спокойно Сельма, я этого не говорил. Я не верю, что твои родители погибли в результате несчастного случая, но не отваживаюсь утверждать, что они еще живы. Твоя мама подвергла себя опасности, вследствие чего, наверное, и погибла. Если ты хочешь пойти тем же путем, то должна понимать, что рискуешь жизнью.
Парэлсус понизил голос до ледяного шепота, ему почти удалось испугать меня. Я вырвалась из хватки этого чувства и дипломатически улыбнулась.
- Но моя мама ведь не хотела устраивать революцию, - сказала я.
- Верно, но, если бы ее требования удовлетворили, это означало бы, что плебеи и патриции уравнялись в правах, и именно это стало бы революцией. Думаешь, почему я сижу здесь в подвале, а Нёлль получил должность профессора, хотя у него интеллект на уровне аскетичной лианы.
Я улыбнулась при этих словах. По крайней мере, я не единственная, кому не нравится профессор Нёлль.
Парэлсус в ярости скрежетал зубами.
- Это не смешно, Сельма. Это грустно. Я плебей и должен радоваться, что получил работу в медиатеке, хотя я способен на гораздо большее. А Нёлль, этот недалекий неудачник, может изображать из себя профессора только потому, что его семья происходит из патрициев, и отец достал ему это место. Даже профессор Эспендорм не в восторге от него, но что она может сделать? Против системы не пойдешь.
Патриции занимают все важные посты, уже на протяжении тысячелетий. Они обладают властью в магическом мире и хотят сохранить ее. Демократия, в которой мы живем, не более чем кукольный театр. Успокоительное для масс. Важна только кровь, которая течет в жилах, больше ничего.
Это был скандал, когда твоя мать, дочь из старой семьи, хотела устранить собственную власть, не починилась послушно и не вышла замуж за сына из хорошей семьи. Патриции и плебеи не женятся друг на друге в Магическом Союзе. Ты не найдёшь ни одного сенатора, который осуществил бы эту церемонию. Брак в Соединённом Магическом Союзе считается нерушимым учреждением.
Гражданских браков не существует, а также разводов, брак неприкосновенен до самой смерти. Чтобы обойти эту проблему, Катерина пошла в загс немагических граждан и там вышла замуж за Тони Каспари. Это был вызов старикам. Невероятный скандал. «Хроника короны» много дней ни о чём другом не писала. Они должны были сделать её плебеем, другого способа просто на существовало. - Парэлсус сидел, погрузившись в воспоминания в своём коричневом, кожаном кресле.
- Понимаю, - сказала я задумчиво, когда молчание затянулось. - Если я сейчас попытаюсь изменить это правило, то можно сказать испорчу властям всю кашу.
- Именно, а они не хотят, чтобы им испортили их кашу. Но теперь ты плебей. На тебя в любом случае больше никто не обращает внимания. Твой голос в этом обществе не имеет никакого веса. Ни одна газета не напечатает то, что ты скажешь, а те, кто у власти не будут тебя слушать. У твоей матери, когда она начинала, было, по сравнению с тобой, преимущество.
- Почему тогда мне вообще позволили учиться? - удивленно спросила я.
- Властям нужна рабочая сила. Это всегда пожалуйста. Но тебе нельзя выбирать примуса и сенаторов. Выборы - это привилегия патрициев, чтобы обеспечить себе власть.
- Почему все содействуют этому?
Я начала понимать злость Парэлсуса.
- По привычке! - вздохнул он. - Кроме того, патриции заботятся о том, чтобы всем было хорошо.
Плебеи получают хорошую зарплату и имеют свободный доступ к соревнованиям драконов, а это поистине народный спорт. Пока все довольны, никто не протестует. Все настолько привыкли к несправедливости, что даже не замечают ее.
- Я заметила, и хочу изменить это, - решительно сказала я.
- Не то чтобы я против, но почему ты этого хочешь? Это борьба со стоголовым драконом, никаких перспектив.
Парэлсус откинулся назад и скрестил руки на своем худом теле. Я не знала, могу ли полностью доверять ему, чтобы рассказать о причине моей решительности. С другой стороны, он мог бы стать хорошей поддержкой, а помогать он мне будет только в том случае, если будет уверен, что я серьезно собираюсь достичь поставленной цели. Я решила открыть часть правды.
- Я хочу выяснить все насчёт исчезновения моих родителей и довести идеи Катерины до конца. Не хочу, чтобы её смерть была напрасной.
То, что я тем самым легализую свои отношения с Адамом, я пока оставила при себе.
- Хочешь найти убийцу матери? - крикнул Парэлсус. Испугавшись такой неожиданной реакции, я отпрянула назад. - Думаешь это так просто? Тогда можешь сразу спросить Сибилл.