Хаос. Погода переменилась. Ветер теперь дует с Одессы. На восточное побережье высадились советские войска. 22-я мотопехотная дивизия отступает, в штабах беготня. Где бы я ни появился, меня выпроваживают. Штабные офицеры настаивают на том, чтобы отправить нас, ученых, обратно. Время ощутимой войны, роскошествующих появлений на вражеской территории прошло. За день до начала штурм Севастополя откладывается. Войска двигаются в направлении восточного побережья.
Свобода высокопоставленного человека простирается настолько далеко, насколько далеко простираются его связи. За пределами этого начинается невозможное.
Исчезновение времени лишает обстоятельства реальности. В группе ученых в Крыму чувство времени утекало (словно через пробоину при кораблекрушении), проходя через предчувствие Рождества, время приближения к сочельнику. Все ординарные профессора, кроме Хайдеггера (язычника), хотели быть в кругу семьи 24 декабря 1941 года не позднее 18 часов. Взгляд военных был прикован к другим обстоятельствам. Они ориентировались на тот факт, что советские вооруженные силы высадились в восточной части Крыма. Они собирались ответить на это быстрым контрударом. Не распоряжаясь более временем, штабы действовали так, словно к концу года (и ранее того уже в силу рождественских праздников) время окончательно ускользнет. Трезвости мысли оказывается недостаточно, чтобы устоять против этого засасывающего водоворота. Пока его, после уговоров адъютантов и коллег, не доставили в аэропорт Симферополя насильно, Хайдеггер НЕ СОБИРАЛСЯ КАПИТУЛИРОВАТЬ.
Иллюминаторы у самолета Ю-52 почти квадратные. В них отражается выдающаяся в море крымская земля. Сказали, что нас преследует советский истребитель. Пилот делает маневр, чтобы уйти от преследования.
Мы летим назад через Одессу, Краков, Берлин. Там пересадка, и через Маннхайм во Фрайбург. Из исполинских измерений мы падаем в карликовые.
«Человек не сможет даже познать запретное, пока пребывает в простом отрицании эпохи».
Частные обстоятельства проявления моральной силы
Из опыта Киевской пожарной команды в 1941 году
Все, что движет людьми, должно сначала пройти через их голову, однако какой образ оно примет в их головах, в очень большой мере зависит от обстоятельств.
Не мужество и не какая-либо определенная моральная позиция были причиной того, что Киевская пожарная команда со своими 216 машинами переправилась на восточный берег Днепра, чтобы спасти личный состав и технику от наступавших фашистских орд. Точно так же не было никакого мужества или определенной моральной позиции, сказал адъютант начальника пожарной команды, в том, что мы, увидев с другого берега пожары в городе, на полном ходу вместе с конвоем поехали через мосты обратно, в город. Это было делом профессионального навыка, а не каким-то духовным, возвышенным порывом, относящимся к области морали.
Адъютант С. И. Антонов заварил чай. Расспрашивавший его журналист Ягорский обмакнул кусочек сахара в чай и положил его на язык.
Ягорский: Так вы хотите сказать, что все это в некотором роде заложено в скорости машин?
Адъютант: Именно. Все зависело от общего взгляда, которого у нас не было, когда мы в течение 13 часов с начала тревоги в некотором роде поспешно тушили один из кварталов, пробиваясь сквозь огонь: в этот момент мы видели не пожар, а объект. Мы смотрели, так сказать, брандспойтами, а не глазами. А обратно мы повернули потому, что увидели весь Киев в дыму от пожаров.
Я.: Вы утверждаете, что еще вполне исправные, хотя и несколько потрепанные, машины словно сами собой двинулись в сторону фронта (откуда вы только что вырвались)?
А.: Я, конечно, не буду отрицать, что в машинах были пожарные и командиры.
Я.: Но профессиональная стихия при виде масштабов пожара двинулась в сторону всего объекта в целом, так сказать, механически?
А.: Именно этому мы и были обучены. И техника была как раз для этой цели.