Через 54 часа один из пожарных услышал слабый зов. Он стал кричать в свою очередь и, как он рассказывает, услышал глухой ответ: «I can hear you». Погребенный назвал свое имя.
От использования тяжелой техники отказались, опасаясь, что это может вызвать новый, смертельный для инструктора оползень, и поэтому пришедшие на помощь 11 часов работали вручную. Врач занимался психологической поддержкой погребенного. Пользуясь трубой, он описывал голубое небо. Он уверял засыпанного инструктора, что они вместе еще до вечера будут любоваться на это небо.
Сначала через отверстие, пробуренное спасателями в завалившей его массе, пострадавшему стали подавать теплый воздух и питательную жидкость.
По данным полиции, недалеко от лыжного инструктора была обнаружена еще одна жертва оползня. Однако спасатели не могли приблизиться к тому месту, не рискуя окончательно завалить инструктора. Инструктор же говорил, что волнуется за свою жену, которая в момент катастрофы, предшествовавшей ночью, спала вместе с ним в хижине. Нельзя было установить, была ли вторая жертва его женой.
27-летнего мужчину доставили на вертолете в Канберру. Врачи сообщили, что у него есть легкие повреждения. Обморожения конечностей.
Родственники погребенных под оползнем жаловались на излишнюю медлительность спасателей. Работы были продолжены в воскресенье. Опасались перемены погоды. До того момента мороз сковывал вязкие оползневые массы. «Если пойдут дожди, ситуация станет опасной». Спасатели рыли несколько туннелей, чтобы добраться до места, где должна была находиться заваленная спальня. Они продолжали верить, что им удастся спасти еще одну жертву.
Руководитель спасательных работ, Дарвин МакАлистер, человек опытный, в интервью корреспонденту австралийского телевидения сконцентрировался на конкретных ситуациях, с которыми ему пришлось столкнуться в тот напряженный момент.
— Теперь нам уже не на что надеяться.
— Почему?
— Из-за холода, долгого времени и холода.
— Можно ли найти что-нибудь без надежды?
— Нет.
— Опасны ли работы?
— Без надежды — да. Как служебная деятельность согласно инструкциям — да.
— В чем состоит надежда для вас как руководителя работ?
— Я устанавливаю общие условия.
— И что вы решаете?
— Я абсорбирую иерархию.
— Что это значит?
— В этой ситуации ничего нельзя решать.
— Как это, ничего?
— Задача в том, чтобы спасатели ОСТОРОЖНО приближались к завалам. А потом им нужна удача.
— Чтобы найти кого-нибудь?
— И не погибнуть самим, если склон снова поползет.
— Если возникнет такая опасность, отзовете ли вы спасателей?
— В последний момент.
— Одному из спасателей удалось что-то услышать на 54-м часу работ?
— Да, из третьей смены, он был еще совершенно свежий.
— И тотчас же доложил вам?
— Да.
— И вам снова надо было принимать решение?
— Какое решение? Я бы не смог удержать его от того, чтобы ответить на стук.
— С чем связано решение не применять технику? Машины сняли бы двухметровый завал за час, а не за 11 часов.
— Технику требовалось подвезти. Своей тяжестью машины давят на склон, это неизбежно.
— И в этом случае решать было нечего?
— Нечего.
— Кому пришла в голову идея подавать под завал теплый воздух и питательную жидкость по трубкам?
— Одному из санитаров.
— Вы не возражали. Так все-таки это было ваше решение?
— Я не знаю, чего вы добиваетесь.
— Сейчас один из спасателей услышал звуки.
— Возможно, это еще один погребенный.
— А что еще это может быть?
— Животное или ошибка.
— И теперь вы жертвуете человеком ради того, чтобы спасти другого наверняка?
— Я не даю никаких указаний.
— А вы могли бы?
— Нет.
— Это тяжелая ситуация? Есть ли на этот счет какие-либо правила?
— Нет.
— Но все же тяжелая ситуация?
— В том смысле, что я могу оказаться ответственным за «неоказание помощи со смертельным исходом», если первая жертва оползня будет окончательно завалена, а вторая окажется фантомом.
— Как насчет того, чтобы спросить мнение инструктора, возможно — родственника второй жертвы, Вы могли бы это сделать, а быть может, и должны были бы?